Главная Ребенок от года до школы Детский сад Новорожденные
Логин:  
Пароль:
Красота Беременность и роды Ребенок до года Питание ребенка Развитие,игры Здоровье Воспитание Дом,семья О детях
Популярное на сайте
Новости
Лечение плоскостопия у детей

Лечение плоскостопия у детей

В занятия должны быть включены упражнения, способствующие укреплению мышц голени, например, хождение на носках при варусной установке стоп. Профилактике этой деформации способствует также ходьба босиком по неровной почве, глубокому песку, гальке.
11.11.19

Заболевания детей
ОРВИ у детей. Лечение ОРВИ

ОРВИ у детей. Лечение ОРВИ

Осенью и зимой дети чаще всего подвержены простуде и гриппу, а родители зачастую не видят разницы между признаками гриппа и простуды, соответственно и лечат они эти заболевания одинаково, применяя одни и те же лекарственные средства. А ведь это
04.11.19

Профилактика гриппа у детей

Профилактика гриппа у детей

Каждый год, когда наступает глубокая осень, мы готовимся к появлению вспышек эпидемии гриппа, которые порой могут держаться от одного до двух месяцев. Это заболевание  опасно не только для здоровья человека, но, к сожалению, несет угрозу и самой
01.11.19

Ссылки
Детский садик Отшумела пора отпусков, и сейчас мамы и папы решают одну из важнейших проблем: куда пристроить любимое чадо, когда в семье все на работе? Конечно, можно включить мультики, закрыть его в комнате и… весь рабочий день страдать, как он там. Но от этого ни у вас, ни у ваших детей здоровья не прибавится. Самый оптимальный вариант - садик, ведь там малыш не только будет под присмотром, но и научится делать многие полезные вещи. Хотя, чего скрывать, устроить малышей в садик - задача не из легких: пока в садиках катастрофически не хватает мест. И речь не только о демографическом взрыве в стране. Дело в том, что в свое время сады были реорганизованы под другие учреждения, и отвоевать их сейчас не так просто. Поэтому очень часто мамы, гуляя с колясками, шутят между собой: «Вот выписалась из роддома - и сразу в садик на очередь становиться …» К чему должны быть готовы родители? Дети - это наше будущее. От того, какими мы их воспитаем, будет зависеть и наша старость, и наше благосостояние. Детский сад - это первый коллектив, в который попадает малыш. Там будет формироваться детская личность, малыши учиться адаптироваться в обществе. И очень важно, чтобы новый этап в жизни был удачным. По себе могу сказать, что почти все дети, которые не ходили в детский сад, в школе имели определенные проблемы с адаптацией в коллективе и, чего скрывать, со здоровьем. Конечно, без проблем не бывает нигде. Но, дорогие родители, вы можете свести их к минимуму. Очень мудро поступают те родители, которые заранее задаются вопросом устройства малышей в детский садик. Не секрет, что детский коллектив - это не только общение со сверстниками и учеба. Это еще и риск инфекционных заболеваний, травм. И в наших силах если не предотвратить, то хотя бы минимизировать. Как ребенка приучить к садику?Как ребенка приучить к садику? Готовим ребенка к садику: Закаляйте малышей. Гуляйте на свежем воздухе в любое время года. Вовремя делайте прививки, водите на осмотры к специалистам. Не пугайте врачами и воспитателями, они должны быть друзьями ребенка. Приучайте к самостоятельности и организованности, дружить с другими детьми и делиться игрушками. Следуйте гигиеническим нормам, правильного режима питания. Обязательно сводите малыша к стоматологу перед садиком, для того чтобы лечить зубы, ведь ребенок со здоровыми зубами будет более спокойным и внимательным. Конечно, малышу может не понравиться лечить зубы, но подумайте о его здоровье и благополучии. Надежда, Одесса


Однажды я уличила свою восьмилетнюю дочь во лжи и пришла в ужас от того, что мой ребёнок лжёт и при этом совершенно искренне смотрит мне в глаза. Тогда я задумалась, что, как родитель, я сделала не так, и в чём причина такого поведения моей дочери. Ведь воспитывая её, я старалась вложить в неё всё самое лучшее, чтобы она выросла добрым, умным и честным человеком.

Как правило, ребёнок начинает лгать из необходимости скрыть проступок или ошибку, избегая тем самым возможного наказания. Тем более, что получить наказание от самого близкого и родного человека гораздо страшнее и обиднее, чем от чужого.

Зачастую, мы родители, сами подталкиваем ребёнка к такому поведению, устанавливая нашим ещё маленьким детям слишком завышенные требования: быть идеальным во всем, не совершать ошибок, не огорчать родителей. Не справляясь с возложенной на них ответственностью и не оправдывая наших надежд, они начинают врать.

Став родителями, мы часто забываем, что мы сами не идеальны и тоже когда-то были детьми. И каждый из нас совершал поступки, которые не нравились нашим родителям (приходили домой грязные с прогулки; смотрели мультфильмы вместо того, чтобы делать уроки; выбрасывали обеды, приготовленные мамой, когда не хотелось есть). Почему же сейчас, став взрослыми, мы требуем от наших детей взрослого поведения, забывая, что детство бывает лишь один раз и не позволяем им вдоволь насладиться этим беззаботным временем. Когда как не в детстве можно поваляться с друзьями «кучей-малой» в сугробах, полазить по деревьям или просто побегать по лужам… Детство тем и ценно, что ты счастлив от своего беззаботного состояния, тебя не волнуют мировые проблемы, неприятности на работе, тебе не нужно задумываться где и как заработать деньги. Детство – это счастье, которое уже никогда не повторится!

Что же делаем мы, взрослые? Мы переносим свои проблемы на собственное чадо. Например, заставляем есть то, что ему не хочется, но, на наш взгляд необходимо и полезно для его здоровья («Я же потратила деньги на продукты, и силы на то, чтобы их приготовить, и значит ты должен это съесть!»). Хотя сами, давайте не будем лукавить, не едим, то что нам не нравится! А бедного ребенка ставим в такие условия, что ему приходится либо давиться и есть, чтобы не огорчить маму, либо проявить фантазию и придумать, как этой еде исчезнуть другим, менее мучительным способом (отдать собаке, выбросить…). А ведь, если разобраться, наши дети совершают подобные поступки с благой целью – чтобы мы не узнали и не огорчились.

Или другой пример, мы покупаем нашим деткам дорогую, красивую одежду и отпускаем в ней гулять, забывая о том, что они не будут так же как мы, важно прогуливаться по дорожкам обходя все лужи и кустарники. Дети это, прежде всего, движение и непосредственность, им нужно бегать, валяться в траве, лазить по деревьям, кататься на велосипеде. А если ребёнок во время прогулки что-то случайно испачкал или порвал, мы начинаем его за это ругать. И в очередной раз, ожидая от нас наказания, ребёнок начнёт придумывать разные невероятные истории в своё оправдание. Избежать этого можно, если мы, родители, позаботимся о том, чтобы у ребенка для определенных ситуаций была соответствующая одежда. Мы же с вами, когда собираемся в лес за грибами, не надеваем нарядную одежду и новую обувь, так как знаем, что можем испачкаться, да и просто нам будет в ней неудобно. Так почему же мы не поступаем так со своими детьми. Не проще ли одеть какую-то старенькую, недорогую одежду, в которой ребёнку будет удобно гулять, чтобы не переживать, если он её порвёт или испачкает. И тогда не нужно будет расстраиваться, что испорчена дорогая одежда и ругать ребёнка, заставляя его придумывать невероятные истории своей невиновности.

Подводя итог,  хочется обратиться к вам, взрослые! Давайте не будем забывать, что зачастую во вранье своих детей виноваты мы сами. Мы предъявляем к ним слишком завышенные требования, заставляя быть «идеальными», в нашем понимании. В результате, прикрываясь лучшими побуждениями, мы сами подталкиваем их ко лжи. В понимании же наших детей, они не обманывают нас, а просто оберегают от огорчений.

Так что уважаемые родители, не забывайте что ваш ребёнок — это всё ещё РЕБЁНОК, а не маленький взрослый. Старайтесь быть ближе к своим детям и, прежде чем осуждать и ругать их, становитесь на их место и почаще вспоминайте, что сами были детьми. И может быть тогда, вы перестанете провоцировать своих детей говорить неправду. Постарайтесь создать такие условия в жизни вашего ребёнка, чтобы ему не приходилось прибегать ко лжи для оправдания и защиты такого хрупкого мира понимания между вами!

 



Наказывать с любовьюЖизнь идет вперед, и если о каких-то изменениях можно сказать, что они становятся заметны сразу или почти сразу, то другие вызревают постепенно, как детская болезнь типа скарлатины, которая имеет свой инкубационный период, а потом вдруг обнаруживает себя сыпью или другими характерными симптомами. Такой „скарлатиной” стала, на мой взгляд, либерализация взглядов родителей на проблему наказаний. Еще в конце 90-х годов обсуждение данной темы не вызывало в родительской аудитории ни большого ажиотажа, ни особых разногласий. Все понимали, что без наказаний, увы, не обойтись, и интересовались обычно конкретикой: что педагогичней — шлепать ребенка по мягкому месту или лучше прекратить с ним разговаривать. Ну, и порой кто-то мог пожаловаться, что его отпрыск невоспитуемый — никакое наказание на него не действует. (При педагогическом анализе обычно оказывалось, что дело не в ребенке, а в ошибках родителей). Но гораздо больший интерес вызывали совсем другие темы: опасность раннего сексуального просвещения, зачем детям патриотизм, нужно ли прививать с малолетства «рыночную психологию», почему лучше смотреть отечественные мультфильмы. Теперь же актуальность вышеупомянутых тем очень зависит от состава аудитории. Православные родители многие вещи понимают без дополнительных объяснений. Да и далекие от Церкви люди уже заметно охладели ко многим западным новшествам, увидев, как они тесно связаны с так называемой „культурой рока-секса-наркотиков". А кто-то даже убедился в этой связи на горьком опыте своих старших детей или младших братьев. Но зато теперь, когда заводишь речь о необходимости наказаний, это производит эффект разорвавшейся бомбы. Видишь по лицам, что люди потрясены и даже шокированы, а потом со всех сторон раздаются вопросы, возгласы, начинаются горячие обсуждения... Впервые столкнувшись с такой реакцией, я списала ее на случайность. Затем — на „закон парных случаев". Но когда „бомба" стала взрываться практически в любой аудитории, поняла, что произошли серьезные изменения. Пока с либерализмом воевали на одном фронте, он открыл второй и обошел нас с тыла. Параллельно усиливаются жалобы родителей на детскую неуправляемость, агрессивность, грубость. И ничего странного, ведь, не построив как следует систему поощрений и наказаний, родители лишаются рычагов воздействия на ребенка. Так что теперь эта тема стала, можно сказать, главной. Доходит, как до жирафа, или дело в другом? Нет, конечно, кто спорит? Лучше обходиться без наказаний. Это прекрасно, когда ребенку все можно объяснить. А еще лучше, если он вас понимает и без лишних объяснений. Чуть только брови нахмуришь — инцидент исчерпан. Беда только в том, что таких детей — разумных, чутких, спокойных, покладистых — сейчас довольно мало. И обычно это не мальчики. Впрочем, и среди девочек как-то все больше в последнее время попадается таких, которые вполне могли бы послужить Шекспиру прообразом героини его знаменитой пьесы „Укрощение строптивой". И вообще, разве дети плохо себя ведут, потому что не понимают? Или дело в чем-то другом? Безусловно, бывают случаи непонимания ситуации. Скажем, ребенок принес из садика матерные ругательства. Но если он и после десятикратного объяснения, что это „плохие слова", продолжает их повторять, да еще вызывающе глядя на взрослых, неужели стоит продолжать разъяснительную работу? А вот вторая ситуация. Пятилетний Гоша по сто раз на дню слышит, что маме грубить нехорошо. И все равно грубит, а то и кидается в драку. Спрашиваешь: „И как вы его за это наказываете?" В ответ — растерянная заминка. Бывает, накричим, хотя, конечно, это непедагогично. Но, в основном, беседуем, внушаем, что так вести себя нельзя. И давно? Что давно? Внушаете. Да года два уже, но почему-то никак не доходит! А ребенок, между тем, уже и читать научился. Это почему-то до него „дошло". Да и порассуждать он горазд, за словом в карман не лезет, права качает, почти как подросток. А вот что маму бить нельзя, никак до бедняги не „дойдет". И уж совсем изумляет родителей то, что их неуправляемые дети как бы сами нарываются на наказание. Сколько раз приходилось слышать примерно такие речи: „Я терплю-терплю, потом сорвусь, накричу, стукну — и он, как шелковый. Такое впечатление, что ему даже легче становится. У меня потом полдня на душе кошки скребут, а он... Знаете, мне порой кажется, он даже доволен, что его наказали! Правда же, это ненормальная реакция?" Родители подмечают правильно: нарвавшись, наконец, на отказ, он действительно вздыхает с облегчением. Ведь очень часто дети не слушаются вовсе не потому, что не понимают, как надо себя вести, а потому что не хотят понимать. Хотят настоять на своем, показать, что они главнее. Однако в глубине души любой ребенок сознает, что поступает плохо. Совесть-то есть у каждого. А в детской душе, еще по-настоящему не поврежденной пороками, голос совести звучит гораздо отчетливей, чем у взрослых. Стыд вызывает тревогу. Да и ощущение, что ты сильнее родителей, не способствует укреплению детской психики. У таких детей всегда много страхов, поскольку если маму с папой можно не слушаться, значит, их слово ничего не весит. Стало быть, родители — люди слабые, не авторитетные. А как может защитить тебя слабый человек? Вот и получается, что ребенка снедают страх, беспокойство, чувство вины, которые он подсознательно пытается заглушить суетливостью, дурашливостью, кривляньем, агрессией. И когда взрослый все-таки дает понять, кто в семье главный, ребенок успокаивается. Значит, мир еще не сошел с ума. Значит, это не полный хаос, в нем остались хоть какие-то опоры. Ведь даже самые буйные, непослушные дети на самом деле жаждут гармонии и порядка. Жаждут, чтобы семейные роли были распределены правильно и все было как у людей. Вседозволенность = психотравма А в последние годы на моем горизонте все чаще появляются дошкольники, поведение которых поначалу наводит на самые печальные мысли — настолько они агрессивны, неуправляемы, неадекватны. Хочется сходу направить их к психиатру, но я уже знаю, что торопиться не стоит. Очень может быть, что это просто жертвы „свободной педагогики" — дети, которых лет до четырех воспитывали „без огорчений", ничего не запрещали и не наказывали. А в случае демонстративного неповиновения беспомощно разводили руками, либо даже начинали ребенка бояться. И чтобы не связываться, готовы были уступить ему буквально во всем. Вроде бы сверхкомфортные условия, а на деле — жесточайшая психологическая травма, причем перманентная. Пока такой корабль без руля и ветрил носится только по семейной гавани, он еще более-менее держится на плаву. (И то, если в семье есть другой ребенок или бабушка с дедушкой, которые еще не забыли, что детей распускать нельзя, в гавани постоянно штормит). Но неизбежный выход в открытое море — социум — чреват кораблекрушением. Как могут чужие взрослые реагировать на дикие выходки такого свободолюбца? Если увещевания не помогают, то способ обычно один — отвержение. А ребенок-то привык, наоборот, быть в центре внимания, так что он переживает свое изгойство особенно остро. Неудачи порождают обиды и новый виток агрессии... Выход из порочного круга — в изменении позиции родителей. Если они вовремя спохватятся, построят четкую систему поощрений и наказаний, ребенок может измениться в лучшую сторону почти до неузнаваемости. (С ранними психотравмами так бывает, ведь родители еще не успели узнать, какой их ребенок на самом деле, а его истинный характер уже исказился под влиянием психотравмы). Если же затянуть процесс „свободного воспитания", очень может быть, что визит к психиатру станет неизбежным, и одной встречей дело не ограничится. Но порой (к счастью, пока еще редко) родители так проникнуты либерализмом, что им легче пойти к врачу и пичкать ребенка таблетками, нежели поменять свои установки. Одна моя знакомая пришла посоветоваться по поводу своего шестилетнего сына, который неоднократно был пойман на воровстве. В основном, он тащил разные мелочи, но дела это не меняло. Ситуация все равно была не из приятных. На мой вопрос, как Игорька в первый раз наказали, мать неожиданно жестко ответила: „Я его никогда не наказывала и не собираюсь наказывать. Это моя принципиальная позиция". И сколько я ни пыталась донести до нее нехитрую мысль о том, что в школе, куда Игорек пойдет через полгода, никто не будет смотреть на его "маленькие шалости" сквозь пальцы, а от дурной славы потом не избавишься, мама упрямо твердила свое. Наконец, я, думая ее этим напугать, предложила дать координаты детского психиатра. Может быть, ребенка надо серьезно лечить? Каково же было мое удивление, когда на это мама согласилась с легкостью и даже радостно! А ведь Игорек был не больной. Просто, как в старину говорили, „непоротый ребенок". Но маме проще было записать его в психически больные, чем прогневить идола свободы, которому она так истово и безрассудно поклонялась. Иерархия запретов Запреты должны быть. Взрослые ведь тоже, хоть и любят порассуждать о том, что запретный плод сладок, тем не менее, понимают, что без законов (т.е., юридически установленных правил, нарушать которые запрещено под страхом определенного наказания) мир погрузился бы в хаос. И несмотря на свои либеральные рассуждения, сами очень многих запретов никогда не нарушали и нарушать не собираются. Например, не грабят чужие квартиры, не убивают в пылу ссоры своих обидчиков, не участвуют в террористических актах. А многие уважают даже неписаные законы, моральные запреты: не изменяют своим супругам (хотя за это никакого юридического наказания не последует), не бросают на произвол судьбы больных детей или престарелых родителей, не дерутся, не матерятся, не пьянствуют, не потребляют наркотики. Хотя если бы сладость запретного плода была такой невыразимо притягательной, как об этом принято говорить, все поголовно стали бы преступниками. Так что и детская тяга к непослушанию сильно преувеличена. Но для того, чтобы запреты действовали, их должно быть немного. Если шаг вправо, шаг влево расценивается как побег, ребенок рано или поздно начнет бунтовать. Нельзя зажимать его так, чтобы было не вздохнуть. Когда человека душат, он судорожно дергается, пытаясь вырваться. Так и ребенок, слишком сильно зажатый в тиски родительской строгости, начинает на пустом месте упрямиться, проявлять агрессивность, демонстративно не слушаться. Кроме того, необходимо установить иерархию запретов. Сейчас в этой области чаще всего видишь этакую кашу-размазню: ребенка с равной строгостью (или снисходительностью) порицают за капризы при умывании, за отказ учить буквы и за хамское обращение с бабушкой. А бывает, что за хамство и грубость вообще не наказывают, целиком сосредоточившись на вопросах соблюдения бытовой гигиены и на правилах поведения за столом. Двойка же по английскому считается чуть ли не преступлением против человечности! За нее и в либеральной семье ребенок может получить нагоняй. А ведь на самом деле нечищеные зубы или недоеденный суп — пустяк по сравнению с криками: „Мама плохая! Уйди от меня!" (А то и похлеще, типа: „Дрянь — мама! Убью! Ненавижу!" В последние годы даже дети из интеллигентных семей подчас выдают подобные "перлы".) Грубость по отношению к взрослым — это не просто несоблюдение бытовой дисциплины. Это — грубое нарушение заповеди ("Почитай отца твоего и матерью твою"). Ведь маленький ребенок не нарушает почти никаких других заповедей. Он не убивает, не прелюбодействует, не крадет, не желает жены ближнего своего. Так что непочитание родителей — это, пожалуй, самый тяжкий грех, в котором повинны дети. И когда этот тяжкий грех уравнивается с мелкой провинностью, ребенок теряет ценностные ориентиры. Он растет в искаженной, а то и вовсе перевернутой системе ценностей. Его представления о черном и белом (и соответственно, поведения) искажаются. Совесть подсказывает, что тут что-то не так, но сам ребенок разобраться в столь сложных вопросах не может. Возникают хроническое раздражение, тревога, страх, которые выплескиваются опять-таки прежде всего на самых близких людей. Отношения в семье разлаживаются. Поэтому, если вы хотите, чтобы ваши слова имели для ребенка вес, прежде всего составьте для себя (лучше письменно) перечень запретов, расположив их в иерархическом порядке. На мой взгляд, главные детские провинности, за которые должно следовать суровое наказание, это хамство по отношению к взрослым, ложь и демонстративное непослушание. В последнем случае обязательно нужно понять, действительно ли это демонстративность или нечто иное. Ведь ребенок может вас не послушаться по разным причинам. Может быть, он устал, перевозбужден или просто неспособен соблюдать определенные правила. К примеру, бессмысленно наказывать гиперактивного мальчика за то, что он вертится на уроке и мешает соседям. Из-за особенностей своей нервной системы он не в состоянии усидеть на одном месте в течение сорока минут. Здесь наказаниями добьешься прямо противоположного эффекта. Но если мама запрещает сыну часами смотреть телевизор, а он нарушает ее запрет, это уже демонстративное непослушание, которое ни в коем случае не должно оставаться безнаказанным. Конечно, к разряду самых тяжелых провинностей следует отнести и попытки воровства. Слава Богу, этим грешат далеко не все дети, поскольку нормальные родители обычно очень рано стараются привить ребенку уважение к чужой собственности. В полтора-два года, играя в песочнице, практически любой малыш может схватить чужую игрушку. Но мама (если она хоть как-то озабочена проблемой его воспитания) отнимет ее и скажет, что чужое брать без спросу нельзя. Рано или поздно большинство дошкольников усваивает эти нехитрые уроки и не поддается соблазну что-то украсть. Не стоит относить к пустяковой провинности и хулиганские выходки. Только опять-таки определитесь с тем, что называть хулиганством. Мне не раз приходилось сталкиваться с родителями, которые считали хулиганством... детский энурез. И ругали (а то и наказывали!) ребенка за мокрую постель („Я тебе говорила: "Не пей на ночь, а ты..."). Некоторые не очень внимательные взрослые считают кривляньем тики, искажающие лицо ребенка, наказывают за такие невротические проявления тревожности, как привычку грызть ногти и обсасывать воротник рубашки (дескать, он это назло). Но если ребенок показывает взрослым язык, кривляется в ответ на замечание, плюет на пол, делает неприличные жесты, кукарекает на уроке и т.п., к таким шалостям проявлять снисхождение не стоит. Даже очень нервные, но нормально воспитанные дети подобных выходок себе не позволяют. Чтобы наказание действовало Чтобы наказание действовало, родителям нужно быть последовательными. Нельзя сегодня за какой-то проступок наказывать, а завтра, когда маме будет некогда, на то же самое не обратить внимание. Поверьте, ребенок не оценит маминого благородства, а решит, что нужно просто подольше поплакать, поупрямиться, потопать ногами — и он добьется своего. Важен и семейный консенсус относительно требований, предъявляемых к ребенку. Если нельзя — значит, нельзя, и за нарушением запрета непременно следует наказание. Иначе ребенок привыкнет манипулировать взрослыми, и в итоге авторитет всех членов семьи будет подорван. Но прежде, чем что-либо запретить, спросите себя: а так ли это необходимо? И вы увидите, что очень многое вполне можно не запрещать, а находить разумный компромисс или даже просто, безо всяких условий, соглашаться с пожеланием ребенка. Скажем, ребенок не хочет обедать, а вы настаиваете, считая, что нужно соблюдать режим. А теперь примерьте эту ситуацию к себе и задумайтесь: всегда ли вы питаетесь по часам или же едите, когда проголодались? Разве не бывает так, что время обеда подошло, а есть не хочется? И что тогда? Уж, наверное, вы не набиваете свой живот насильно. Но коли так, то почему бы не оставить аналогичное право за ребенком? Он ведь тоже не автомат, а живой человек, и его организм, как и ваш собственный, далеко не всегда действует по расписанию. Подобных примеров можно привести великое множество. Сократив количество запретительных сигналов на воспитательной трассе, вы не будете лишний раз раздражать ребенка, и ему станет легче соблюдать ваши требования. Не превращайте его в водителя, который попадает в „полосу красного света" и вынужден останавливаться на каждом перекрестке. Даже взрослый в такой ситуации рано или поздно начинает свирепеть и, оглянувшись по сторонам — нет ли поблизости милиционера? — порой проскакивает на красный. А у ребенка и нервы послабее, да и вы, какое бы строгое лицо ни делали, на официального стража порядка все-таки не похожи... Градация наказаний: от шлепка до ремня Как-то так сложилось, что многие современные родители считают телесные наказания недопустимыми. Видимо, сыграли свою роль теле- и радиопередачи, в которых муссировалась тема насилия над детьми, причем таким страшным словом назывался даже легкий шлепок. А другие считают шлепок допустимой, но крайней мерой и недоумевают, почему она на ребенка не действует. В действительности же трудно найти более безобидное наказание, чем шлепок. Мало того, что приходится он по мягкому месту, с младенчества привыкшему к ударам (когда ребенок учится ходить и падает на попку, он порой стукается гораздо сильнее — и то не плачет!), так еще это действие может иметь другой, прямо противоположный смысл. Играя с ребенком, мы похлопываем его по попке, как по барабану; можем шутливо „наподдать" ему, когда он пробегает мимо или немного расшалился. Так что использовать наказание в виде шлепка имеет смысл только лет до четырех-пяти и обязательно в сочетании с „грозной маской" — нахмуренными бровями, подчеркнуто строгим выражением лица. А то ребенок решит, что это такая игра, и будет своим поведением вас провоцировать. Особенно часто подобным образом поступают возбудимые дети, которых хлебом не корми — дай повозиться, побороться, подраться. У них повышенная потребность в таких, с точки зрения спокойного человека, странных телесных контактах, и шлепки их только раззадоривают. Если же лет с полутора-двух, когда ребенок уже активно исследует окружающий мир, интуитивно пытаясь определить границы дозволенного, но еще недостаточно реагирует на слова (хотя взрослым нередко кажется, что он все прекрасно понимает, поскольку умеет говорить), так вот, если в этом возрасте шлепать его, видя, что он упорно добивается чего-то запретного, то уже годам к четырем-пяти, достаточно бывает вопроса: „Что с тобой? Неужели тебя, такого взрослого и умного, придется бить, будто несмышленого малыша?" И ребенок, у которого включается, как говорят актеры, „память физических действий", обычно успокаивается и не добивается повторения вышеупомянутых действий. Совсем иное дело — наказание ремнем. Это по-настоящему больно и отрезвляет даже самых буйных. Потому и применять его стоит только при тяжелых провинностях. А то некоторые особо нервные мамы хватаются за ремень по любому поводу. Зубы отказывается чистить — ремень, гулять не хочет — ремень, перед сном куролесит — опять испытанное средство... Таким образом можно, конечно, ребенка только запугать и озлобить. Еще одна крайняя мера — это бойкот. Но ее-то как раз таковой обычно не считают и прибегают к ней непомерно часто. В итоге наказание обесценивается и даже превращается в форму приятельского, равноправного общения: „Ах, ты так?! Ну, тогда я с тобой не вожусь..." Естественно, воспитательный эффект при этом сходит на нет. Ребенок быстро перенимает эту модель поведения и начинает обращаться с мамой как с подружкой: поругались-помирились, опять поругались, опять помирились... Вместе тесно, врозь скучно. Когда же к крайней мере прибегают в крайних случаях, наказание весьма эффективно. Взрослые — и те очень переживают, если кто-то из близких перестает с ними разговаривать. А ребенок этого вообще не выдерживает, ведь для него мама с папой — самые главные люди на свете. Без них у него возникает чувство, будто он один во Вселенной. Обычно дети тут же раскаиваются и просят прощения. Упрямый ребенок, конечно, еще немного погнет свою линию, но и он долго не выдержит. Бойкот или развязывание рук? Представив себе, что они не разговаривают с ребенком, многие мамы растерянно спрашивают: „А как же его кормить, водить на подготовку к школе, укладывать спать?" Но вовсе необязательно уподобляться девушке Элизе из сказки „Дикие лебеди", давшей обет полного молчания в течение года. Можно сухо сказать два-три слова („иди есть", „еда на столе"), можно даже помочь ребенку раздеться и лечь в постель, но сделать это так, что он поймет: шутки кончились, пора браться за ум. Если же вы объявили ему бойкот, а он в ответ: „Ну и пожалуйста!" и начинает демонстративно играть или смотреть мультики, значит, надо отобрать игрушки и кассеты. Пусть сидит и думает о своем поведении, ведь бойкот не должен превращаться в праздник непослушания. Книжку оставить можно: в дошкольном и младшем школьном возрасте самостоятельное чтение редко бывает любимым занятием, так что пусть хоть от скуки прочитает пару страниц. Глядишь — и понравится... Какие еще бывают наказания? Самые разные: временное лишение сладостей, игр, телевизора и компьютера, походов в гости, других развлечений, отказ в покупке подарка, изоляция в отдельной комнате. Только не запирайте ребенка в ванной или в туалете — может развиться страх закрытого пространства. А если еще, как некоторые "воспитатели", гасить свет, то появится и страх темноты. Все мы с детства знаем и еще одно классическое наказание — "в угол носом". Но на возбудимых, истеричных детей оно подчас действует, как красная тряпка на быка. Ребенок рыдает, упирается, цепляется за мать. Наконец, она все же доволакивает его до угла, но он там все равно не стоит, а бежит за ней... В таком случае лучше не превращать свой дом в драматический театр, а изменить тактику — пойти по пути лишения ребенка каких-то жизненных благ. Детей постарше в угол уже, конечно, не ставят. Но им зато можно дать усиленный "наряд" на кухне, дополнительное задание по русскому, математике или английскому (в зависимости от того, что следует подтянуть). Работая над этой статьей, я побеседовала на тему наказаний со священником, у которого семеро своих детей и один приемный. Он сказал, что, помимо ремня, внеочередного мытья посуды за обширным семейством и музыкальных экзерсисов вместо прогулки, очень вразумляюще действуют земные поклоны. Набезобразничал, согрешил — пойди попроси у Бога прощения. Результат обычно не заставляет себя долго ждать: только что до озорника было не достучаться, а тут "дурная энергия" куда-то улетучилась, лицо приобрело осмысленное выражение. А вот какие интересные сведения сообщила мне об элитарном воспитании в современной Англии девушка, несколько лет проработавшая няней в семье "новых русских". Решив отправить своего старшего отпрыска на учебу за границу, эти люди выбрали очень престижную школу для мальчиков из аристократических семейств, гордящуюся своими многовековыми (чуть ли не восьмисотлетними!) традициями. Одной из таких традиций являются строгие наказания за плохую успеваемость и дисциплину. До двенадцати лет ребят порют розгами, а после двенадцати заставляют, как в армии, чистить туалеты. И что? Неужели чистил? — удивилась я. Как миленький! Причем рассказывал об этом безо всякой обиды, даже с затаенной гордостью. И тут же добавил, что его наказали таким образом всего два раза, а некоторые из туалетов не вылезают... Мне было забавно это слушать, ведь дома у них все делают горничные, и Марк не то, что туалет никогда не мыл, а и брошенный на пол носок не желал поднять. А если будет ненавдеть? Вот что на самом деле останавливает многих родителей даже в тех случаях, когда „меры пресечения" совершенно необходимы. Скроенные по западным образцам журналы и проникнутые духом либерализма психологи наперебой убеждают пап и мам, что дети не простят „жестокого обращения", будут всю жизнь припоминать, затаят зло... А кому охота прослыть садистом? Тем более, в глазах родного сына или дочери. Но почему тогда не было массовой ненависти к родителям у предыдущих поколений? Отдельные случаи, конечно, встречались всегда — в жизни вообще всякое можно встретить — но такой закономерности („будешь наказывать — возненавидит") совершенно не просматривалось. Напротив, дети с гораздо большим уважением относились к родителям. До самого недавнего времени в некоторых деревнях сохранялся обычай называть родителей на „Вы". И не где-то за тридевять земель, чуть ли не в „затерянном мире", а не так уж и далеко от Москвы. В моей студенческой группе учился парень из-под Владимира, который, попав в Москву, был шокирован тем, что мы родителям „тыкали", были с ними „на ты". Для него и его сверстников-односельчан это была недопустимая вольность. А таких искренних благоговейных стихов о матери, какие писал Василий, среди моих московских сверстников не писал никто... Веками, из поколения в поколение, сохранялось почтительное отношение к родителям там, где воспитание детей опиралось на традиционные религиозные принципы. „Дети почтительны к старшим, даже боязливы", — сообщает этнограф XVIII века, описывая жизнь крестьян Пошехонского уезда. „В крестьянстве здешнем родители очень чадолюбивы, а дети послушны и почтительны. Не видано еще примеров, чтобы дети оставляли в пренебрежении отца или мать устаревших", — писал другой наблюдатель о Тульской губернии на рубеже XVIII-XIX вв. (цит. по кн. М.М. Громыко, А.В. Буганов „О воззрениях русского народа", стр. 355). "Уважительное отношение к родителям и старшему поколению в целом прослеживается по источникам по всей территории расселения русских, хотя уже в XVIII веке, а особенно в XIX в. (по мере проникновения и укрепления либеральных взглядов на жизнь — прим. авт.) отмечалось некоторое ослабление авторитета стариков. Но общественное мнение по-прежнему резко осуждало лиц, позволивших себе непочтительное отношение к старшим" (там же, стр. 355). А ведь наказания были неотъемлемой частью традиционной системы воспитания! Больше того, они считались не только правом, но и обязанностью родителей, поскольку имели под собой глубокую религиозную основу. Позволяя ребенку безнаказанно грешить, родители потворствуют нарушению заповедей и губят детскую душу, за что рано или поздно дадут ответ перед Богом. Очень определенно и даже грозно высказался на сей чет Иоанн Златоуст: „А те отцы, которые не заботятся о благопристойности и скромности детей, бывают детоубийцами и жесточе детоубийц (выделено мной — авт.) поскольку здесь дело идет о погибели и смерти души". Наказания же святой Иоанн называет „матерью спасения", говоря: „...подобно тому, как если ты видишь лошадь, несущуюся к пропасти, то набрасываешь на уста ее узду, с силой поднимаешь ее на дыбы, нередко и бьешь, что правда составляет наказание, но ведь наказание — это мать спасения. Так точно поступай и с детьми твоими, если они погрешают; связывай грешника, пока не умилостивишь Бога; не оставляй его развязанным, чтобы еще более не быть связану гневом Божиим. Если ты свяжешь, Бог затем не свяжет, если же не свяжешь, то его ожидают невыразимые цепи". Наказывай сына своего, доколе есть надежда, и не возмущайся криком его (Притч. 19, 18), — задолго до св. Иоанна Златоуста поучал иудеев премудрый Соломон, который вообще ставил знак равенства между наказанием и... родительской любовью: „Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его" (Притч. 13, 24). Очень похоже звучат и наставления из „Домостроя": „Наказывай сына своего в юности его — и упокоит тебя в старости твоей, и придаст красоты душе твоей; и не жалея, бей ребенка: если прутом посечешь его, не умрет, но здоровей будет, ибо ты, наказывая тело, душу его избавляешь от смерти". Можно, конечно, презрительно хмыкнуть и пробормотать что-нибудь про „дремучую отсталость" — устойчивое клише, которое как бы само собой приходит в голову даже многим православным людям, стоит только при них произнести крамольное слово „Домострой". Но не лучше ли задуматься о том, что эти „отсталые взгляды" находятся в полном соответствии с евангельскими принципами? "Ибо Господь, кого любит, того наказывает, — читаем в Послании Апостола Павла к Евреям, — бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого не наказывал бы отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны" (Евр. 12, 6-8). А вот слова Самого Господа: „Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю" (Отк. 3, 19). Так что рассуждения о недопустимости наказаний, как и многие другие либеральные сентенции, с виду гуманные и благомысленные, на деле подрывают устои жизни, заложенные Богом. А значит, по сути своей являются богоборчеством. И в предостережение людям на все века дан в Библии пример того, как сурово покарал Господь человека, который не наказывал должным образом своих негодных сыновей. Причем человек этот, священник Илий, сам жил добропорядочно и беззакониям детей не потакал, а даже пытался их увещевать. Да и дети его были уже не маленькие, а взрослые. Казалось бы, причем тут отец? Но Я накажу его дом на веки за ту вину, что он знал, как сыновья его нечествуют, и не обуздывал их, — сказал Господь (1 Цар. 3, 13) И пришлось Илию пережить страшные события: разорение храма и гибель обоих сыновей. А из его потомков никто, по слову Божию, не дожил до старости. (Я подсеку мышцу твою и мышцу дома отца твоего, так что не будет старца в доме твоем (1 Цар. 2, 31); все потомство дома твоего будет умирать в средних летах (1 Цар. 2, 33). Конечно, вина Илия усугублялась тем, что дети его, будучи священниками, не исполняли надлежащим образом своих обязанностей, развращали народ и, как говорится в Библии, „бесславили" Бога. Потому и кара была столь тяжелой. Но мне кажется, тут и нам есть над чем задуматься. Особенно тем из родителей, кто старается следовать рекомендациям, которые приводятся сейчас во множестве книг и журналов по педагогике и психологии. Например, таким: "Если вы скажете, что в задачу родителей входит подавить... приступы агрессии (детской — авт.), то тысячу раз ошибетесь. Оказывается, цель родителей должна быть совершенно иной: научить ребенка признавать свой гнев, а значит, и свои чувства вообще, и выражать его в приемлемой для окружающих форме". Часто можно слышать, как мамы в ответ на фразу своего ребенка „Я тебя ненавижу" и в ответ на физическую агрессию говорят примерно следующее: „Я знаю, что ты на самом деле любишь свою мамочку и совсем не хотел сделать мне больно". Это страусиная попытка смягчить ситуацию, может быть, и успокоит немножко маму, но ребенку принесет только вред. На самом деле в этот момент он именно ненавидит вас и как раз хочет причинить вам боль, а вы заявляете, что все это — неправда, подрывая таким образом веру маленького человека в правомерность своих чувств и эмоций". Но ведь нельзя оставлять без внимания такие поступки — так считает большинство родителей. И они, конечно, правы. Вся трудность в том, чтобы выбрать правильную стратегию. Для начала каждая мама должна определить, где граница дозволенного, то есть надо решить для себя, какие слова и действия ребенка вы согласны стерпеть, или попытаться обратить их в шутку. Меня, например, совсем не обижает, когда сын заявляет: „У тебя нет мозгов, ты глупая". Чаще всего я сочувственно вздыхаю: „Значит, тебе крупно не повезло, у тебя такая глупая мама". Он, конечно, задумывается всерьез и, как правило, забывает, почему, собственно, подверг меня оскорблению. Но мой сын не ходит в садик, а там дети узнают гораздо менее конкретные обзывалки, чем те, что я привела. Какие из них считать безобидными, вам придется решать самостоятельно" (В. Малыгина „Дети бьют родителей. Что будем делать?", „Улица Сезам для родителей", октябрь 1998 г.). Дальше цитировать не буду, направление мысли, наверное, ясно. Скажу лишь, что я, на месте некоторых пап и мам, куда больше боялась бы не "потерять связь с ребенком" (еще одно клише, которым прикрывают нынче попустительство детскому безобразию), а вырастить морального урода и расплачиваться потом за сей "мичуринский эксперимент" как в этой временной жизни, так и в жизни вечной. Практика показывает, что люди, вырастая, пересматривают очень многие свои взгляды. По крайней мере, мне не раз и не два доводилось слышать от взрослых мужчин слова благодарности своим отцам за то, что в критические моменты они не определяли границы „дозволенных оскорблений", а молча и решительно брались за ремень. "Иначе плакала бы по мне тюрьма, — признался недавно очередной поумневший сын. — Я тогда на отца злился, а сейчас, когда сам отцом стал, понимаю: без наказаний, порой и суровых, в воспитании мальчишки-сорванца не обойтись". И напоследок о главном Наказывая детей, совершенно необходимо сохранять самообладание и даже... мирное расположение духа. Нельзя делать это в припадке раздражения, злобы, в отместку. Ведь любящие родители наказывают ребенка не для того, чтобы с ним посчитаться, а чтобы остановить его, когда сам он остановиться не в состоянии. Наказание — шлагбаум, препятствующий продвижению ребенка по порочному пути, а вовсе не орудие пытки. Поэтому сперва успокойтесь, отдышитесь, возьмите себя в руки и только потом применяйте санкции.


Детская сексуальностьНасилие над детьми в благополучных с виду семьях может иметь самые разные формы. Одна из таких форм – забота о чистоте и нравственности путем подавления малейшего проявления сексуальности в детях. Результатом такой родительской заботы бывают сломанные судьбы, личная неустроенность и даже психические расстройства. Эксгибиционист В подготовительной группе детского сада трое детей замечены в привычке мастурбировать во время тихого часа. Двое из них (мальчик и девочка) покрутятся-покрутятся и засыпают, но один так упорно делает свое дело, перевернувшись на живот, что натирает себе до красноты мужское достоинство. Молодая воспитательница, испуганная видом этой сардельки, рассказывает о своих наблюдениях папе мальчика, который пришел забирать сына. На следующий день 6-летний Саша приходит в садик, еле переставляя ноги. Ребенка осмотрели – на попе вспухшие следы папиного ремня. Возмущенная воспитательница говорит отцу: "Разве я сказала вам это для того, чтобы вы избили ребенка? Я сказала, чтобы вы как-то отвлекали его от этого занятия. Бедный малыш!" Папа в еще большем возмущении отвечает: "Я его еще жалеть должен? Слышал я про этих онанистов – по кустам со спущенными штанами шастают, женщин пугают! Нет, я из него это привычку сейчас выбью!" Воспитательница напрасно пытается объяснить папе разницу между онанизмом и эксгибиционизмом. Молодой мужчина резко обрывает ее: "Не мешайте мне воспитывать сына!" С этого дня Саша периодически приходит в садик со следами побоев. Няня одобрительно кивает – она на стороне отца. А как иначе отучить? Я думала, что я одна такая в мире 30-летняя женщина вспоминает, как в детстве мать пыталась ее отучить от привычки заниматься онанизмом. "Тактика была такая: она все время старалась меня уличить в этом, застать врасплох, чтобы пристыдить и больно отшлепать. Например, среди ночи внезапно входила в комнату и включала свет. Если я жмурилась (значит, не спала), она сбрасывала меня с постели на пол, потянув за простыню, пинала ногами. Или из своей спальни кричала мне: "Света, где руки?" Если я не сразу хлопала в ладоши, она ругалась. В общем, постоянно давала мне почувствовать, что я плохая, гадкая девчонка, с которой никто не захочет дружить, если узнает. Но это все ерунда, здесь ее хоть как-то можно понять. Я не могу понять другого. Она ни разу не сказала мне, что у других детей тоже бывает эта привычка. Мне было лет десять, когда я научилась "шифроваться", и она от меня отстала. Но меня саму страшно мучило то, чем я занимаюсь по ночам. Я панически боялась, что узнают подружки. Я даже хотела пойти к врачу, чтобы спросить, что со мной такое (помню фразу, которую я заготовила в 13 лет: "Доктор, я себя … трогаю. Что это может быть?!" Представляю себе реакцию доктора). Только в 14 лет я случайно, из анекдота, который рассказала подружка, узнала об онанизме. Какое это было облегчение! Ведь я думала, что я одна такая в мире, что у меня неизвестное психическое заболевание. Эти страхи стали причиной низкой самооценки в юности. До сих пор я многого стесняюсь в интимных отношениях, потому что подсознательно боюсь, что вот именно сейчас мама ворвется в комнату и включит свет". Коля-Золушка В семье растут два мальчика: старший Коля – тихоня, младший Вовка – хитрец. Мать помыкает сыновьями, заставляя их делать всю домашнюю работу (живут в частном доме). Пока полы не помыли, угля не принесли, посуду не вымыли, картошку не начистили, забор не покрасили – со двора ни ногой. Такое трудовое воспитание наверняка дало бы свои положительные плоды и помогло мальчикам в дальнейшей жизни, но беда в том, что все это делает один старший. Младший сразу после школы убегает играть в футбол и возвращается к приходу матери с работы (отец не в счет, он такой же мямля, как Коля). Не дай боже, что-то не сделано, мать хватает Кольку как старшего за чубчик и таскает по кухне или по двору – где застанет. Сын морщится от боли, но покорно молчит, не выдает брата. Вовка заранее плачет, чтобы его не трогали. И так все время Соседи осуждают Галю, но не вмешиваются. Безответного Кольку на улице зовут Коля-Золушка. Братья выросли, Коле 17, Вовке 15. Младший уже с девчонками гуляет, а старший все время дома. Мать на дискотеку не пускает, да и друзей у Коли нет – не завел в детстве, некогда было. А Вовка наврет, что у них в училище не дискотека, а серьезное мероприятие, встреча с ветеранами, явка обязательна – и был таков. Еще и деньги у матери выманит – на цветы ветеранам. Мать теперь нашла новую забаву – ругать сыновей за пятна на простынях. Вовка в этом меньше замечен – ведь он уже нашел подружку, а Коля только в эротических снах девушек целует. Мать забрала у него постельное белье и кинула какую-то дерюгу на кровать. Вовка издевается над братом, Коля плачет, накрывшись дерюгой. Коля работает с отцом на заводе, всю зарплату до последней копейки отдает матери. Как-то раз ребята позвали в компанию с девушками, скидываться надо было по сотне. Коля спрятал одну бумажку в отворот шапки и пошел сначала домой – зарплату матери отдать. Мать деньги пересчитала – а где еще сотня? Коля сказал, что в этом месяце меньше заплатили. Тогда мать стала бить сына скалкой по голове – он не выдержал и отдал деньги. И, конечно, никуда уже не пошел. С разбитой башкой Коля-Золушка попал в больницу – на следующий день с работы отправили. Диагноз – сотрясение мозга. Как-то одна соседка заикнулась, что нехорошо сына так обижать, он молодой, ему погулять охота. Так Галя рот раскрыла – не ваше собачье дело, мой сын – что хочу, то и делаю с ним! Еще не хватало, чтобы он мои деньги на девок тратил! Больше Колю в компанию никто не приглашал. Через два года он начал заговариваться. Его уволили с работы, дали инвалидность. Копеечную пенсию мать всю забирает себе, хотя Коля просит купить ему на эти деньги велосипед Папа-гинеколог У десятиклассниц Ани и Юли папа – врач-гинеколог. В спальне родителей за ширмочкой стоит обшарпанное гинекологическое кресло (папа забрал списанное в поликлинике). Каждую пятницу перед ужином девочки проходят осмотр на дому. Эту повинность для них ввели 4 года назад, когда им исполнилось по 11 лет. Цель – контроль целомудрия и личной гигиены. Мама следит за тем, чтобы дочки ежедневно тщательно мылись, заходит в ванную, проверяет. Девушки давно мечтают избавиться от унизительных медосмотров в семье и визитов матери в ванную, но не знают, как это сделать. Родители их не бьют, не морят голодом, нормально одевают, даже не запрещают ходить на школьные дискотеки. Кстати, сразу по возвращении с дискотеки – обязательный осмотр на кресле. Пусть при общении с мальчиками дочки все время помнят, что отец узнает обо всем в тот же вечер. Юля ненавидит клеенчатую ширму и это кресло. Ей кажется, что отец добился своей цели – никогда в жизни ей не захочется лечь в постель с молодым человеком. От одной только мысли, что придется принять такую же позу, как на кресле, Юля цепенеет. Желая положить конец "домашней гинекологической практике" отца, она рассказывает обо всем маминой подруге – умной понимающей женщине и просит ее поговорить с мамой, объяснить ей, как постыдно то, что делает отец. Тетя Алла внимательно выслушала, успокоила Юлю, сказав, что пусть она так не переживает, ничего стыдного в этом нет, ведь во время осмотров отец ведет себя как врач, а не как сексуальный маньяк. Просто он знает статистику абортов и половых болезней среди малолеток, вот и переживает за своих дочек, пытается с помощью постоянного контроля уберечь от ранних контактов с юношами. "Если бы твой папа был стоматологом, ты бы лечила у него зубы? – спросила она. – Ну так это то же самое". Убитая такой реакцией взрослого человека, Юля поняла, что теперь не посмеет обратиться за помощью к кому-то еще, но и за ширмочку больше не пойдет. Дома в тот же день она наглоталась разных таблеток и заснула. Через час испуганная ее стонами Аня вызвала "скорую". В больнице Юле промыли желудок, поставили капельницу. Когда через три дня ее выписали, отец впервые в жизни избил дочь. Оказывается, ее "предсмертную записку" в кармане халатика нашла медсестра и передала маме. В записке было написано: "Я больше не могу так жить. Мой отец каждую неделю заставляет меня и сестру заниматься с ним сексом. Когда мы отказываемся, он нас пытает – наполняет ванную и удерживает наши головы под водой, подолгу не давая дышать. Мне уже все равно, спасите Аню!" Единственное занятие, для которого не требуется "корочки" или навыков работы – воспитание собственных детей. Кто доверил родителям их ребенка? Никто. Разве что Бог. Так, может, нам всем при общении с детьми надо хоть иногда бояться Бога?




Здоровье моих детей © 2014-2019 Все права защищены. Powered by Здоровье моих детей


Яндекс.Метрика