Речь, игры, игрушки » Здоровье моих детей
Главная Ребенок от года до школы Детский сад Новорожденные
Логин:  
Пароль:
Красота Беременность и роды Ребенок до года Питание ребенка Развитие,игры Здоровье Воспитание Дом,семья О детях
Популярное на сайте
Заболевания детей
Боли в животе у ребенка

Боли в животе у ребенка

Сбой желудочно-кишечной системы – основная причина боли в животе у детей. Сопутствующими признаками могут быть и температура, и рвота, и понос. Опасна внезапная боль, это может быть аппендицит. Любое упоминание ребенка о боли в животе не должно
18.07.17

Заболевания, сопровождающиеся кашлем. Часть 1

Заболевания, сопровождающиеся кашлем. Часть 1

Кашель при ОРЗ Ведущие признаки простуды, острого респираторного заболевания, проявляются катаром (или катаральными явлениями). Это
18.07.17

Игры нашего детстваНи для кого не секрет, что дворовые игры почти исчезли из жизни современных ребятишек. Те самые игры, в которые играли не только мы, а и наши предшественники. Те самые игры, которые учили детей находить общий язык, помогали решать споры и конфликты, были самым действенным и гармоничным способом социализации. Они давали возможность малышу узнать самого себя, испробовать свои возможности, учили соблюдать определенные правила и просто доставляли огромную радость. Ныне с асфальта почти исчезли классики, уже не встретишь во дворах прыгающих через скакалку или резиночку девчонок или мальчишек, увлеченно играющих в «банки», а салки получили зловещее название «зомби». Да и сами дворы изменились, растворившись в сверкающих новостройках. А что же дети? Одни из них с шести лет отправляются в школу, которая уже не оставляет времени для игр во дворе. Другие просиживают все свободное время у экранов телевизоров или за мониторами компьютеров, променяв радость движения и живого общения на новые технологии. Третьих и вовсе не выпускают гулять во двор, опасаясь реальных или вымышленных опасностей. Но, как бы то ни было, у нас, современных родителей, еще есть шанс эту ситуацию изменить. Стоит ли это делать? Конечно, стоит!.. Играй с нами, играй, как мы Малышей всегда привлекают рассказы о детстве их родителей. Им интересно узнать, во что играли мама и папа, бабушка и дедушка. Какие-то детские игры запомнились на всю жизнь, а другие забылись, оставив в памяти лишь обрывки фраз и ощущение чего-то приятного и светлого. Наверное, это и есть кирпичики, из которых строится сооружение под названием «счастливые детские воспоминания». Чтобы возродить любимые игры, дать им вторую жизнь, нужно всего лишь научить наших детей в них играть, восстановить ту ниточку преемственности, когда правила передавались от старших ребят младшим, из поколения в поколение. И не просто научить и рассказать, а организовать во дворе небольшую детскую компанию, играя вместе с ребятишками в качестве тренера. Не беда, если вы забыли правила почти всех игр. Будем вспоминать вместе! «Тише едешь – дальше будешь».Нет, это не кредо начинающего автолюбителя, а замечательная игра на внимание и выдержку. Вспоминаете? На просторной площадке отчерчиваются на расстоянии около тридцати метров одна от другой две линии – «старт» и «финиш». На старте стоят игроки, на финише, спиной к ним, находится водящий. Он произносит фразу: «Тише едешь – дальше будешь. Раз, два, три!» За это время игроки стараются максимально приблизиться к финишу. Едва закончив говорить, водящий быстро поворачивается и осматривает замерших на месте участников игры. Тех, кто не успел вовремя остановиться или пошевелился, водящий отправляет на линию старта. Побеждает тот игрок, кто первым доберется до финиша. Он и становится следующим водящим. Примечательной была и игра «Светофор». Выходя гулять во двор, каждый стремился надеть на себя что-нибудь разноцветное на тот случай, если на общем совете будет решено играть в эту игру. На площадке отчерчивались две линии на расстоянии нескольких метров одна от другой. Это была дорога. Все игроки, кроме «светофора», выстраивались за одной из линий. «Светофор» караулил на «дороге». Стоя спиной к игрокам, он называл какой-нибудь цвет. Если игрок мог отыскать «на себе» названный цвет (одежда, бант, заколка и т.п.), он брался за него рукой и спокойно переходил через «дорогу». Если же ничего подходящего не находилось, ему оставалось только быстро перебежать на другую сторону. А «светофор» должен был ловить нарушителей. Тот, до кого он дотрагивался, сам становился «светофором». Классические «Классики» Вариантов игры в «классики» было великое множество. Но чаще всего играли так. На асфальте расчерчивали игровое поле из десяти клеток примерно 30x30 см. Клетки шли двумя столбиками. Первый нумеровался от 1 до 5, второй в обратном направлении от 6 до 10. Самое главное в «классиках» – хорошая бита. Делали ее из круглых жестяных коробочек от леденцов или баночек от обувного крема. Внутрь насыпался песок. Иногда биту заменял камешек. Играло несколько человек. Первый игрок бросал биту в «первый класс» – клеточку с цифрой «1». Задача игрока, прыгая на одной ноге, прогнать биту по всем классам и выбить с игрового поля. При этом ни игрок, ни бита не должны были попадать на линии. Если это случалось, говорили, что игрок «стратил», и ход переходил к следующему участнику. Если же первый класс проходился успешно, игрок переходил во второй класс. Теперь ему нужно было, не заходя на игровое поле, бросить биту в клетку с цифрой «2» и уже оттуда гнать ее из клетки в клетку. Необходимо было обладать достаточной долей сноровки и для того, чтобы ловко прыгать, и для меткого броска биты в нужную клетку. Выигрывал тот, кто первым проходил все классы. Краски-раскраски Игра «Краски» была в числе самых любимых. Один из игроков назначался «чертом» (или «монахом»), еще один – «продавцом» (или «мамой»), все остальные были «красками». Каждая из «красок» загадывала себе какой-нибудь цвет и тихонько сообщала его «продавцу». Причем, если хотелось побегать, загадывали самые простые цвета: синий, зеленый, розовый и т.п. Если же кому-то из игроков было лень бегать, он загадывал себе что-нибудь вроде изумрудного и преспокойно просиживал всю игру. Итак, «краски» и «продавец» садились на длинную скамейку. «Черт» («монах») подходил к ним и говорил: «Тук-тук!» «Продавец» спрашивал: «Кто там?» – «Я черт с рогами, с горячими пирогами, на лбу шишка, в кармане – жареная мышка!» Или: «Я монах в синих штанах!» «Продавец» интересовался: «За чем пришел?» – «За краской!» – «За какой?» Здесь черт называл какой-нибудь цвет. Если такой краски нет, «продавец» отвечал: «Такой у нас нет! Скачи по дорожке на одной ножке!» «Черт» делал круг почета на одной ноге и возвращался за новой краской. Если же названная «краска» присутствовала среди сидящих, «продавец» говорил: «Есть такая. Платите столько-то». Пока «черт» «расплачивался» – хлопал рукой по ладони продавца нужное количество раз (использовался возраст игрока), «краска» вскакивала и убегала. Дальше существовало два варианта развития событий. Вариант первый: «черт» пытается поймать краску. Пойманная «краска» становится «чертом». Если же игрок сумел вернуться на скамейку – игра продолжалась. Вариант второй: как только названная «краска» побежала, «черт» как можно быстрее проговаривал: «Стоп коли-коло, раз, два, три. Точка!» На последнем слове бегущий игрок должен был остановиться. Теперь «черту» необходимо дойти до «краски», определив заранее, сколько нужно сделать шагов. Естественно, чем дальше успела убежать «краска», тем сложнее это проделать. Шаги тоже были примечательными: простые, гигантские (очень широкие), лилипутские (махонькие шажочки), верблюды (плевок вперед и шаг сверху), цыплячьи, или кирпичики (пятка в носок) и др. В разных компаниях выдумывались свои варианты шагов. Итак, «черту» говорят, какими шагами он должен двигаться (например, цыплячьими и лилипутскими), а «черт» определяет на глаз, сколько и каких шагов он должен сделать. Выполняет все это и старается дотронуться до «краски». Если получилось – «краска» становится «чертом». Игры с мячом Сколько замечательных игр с мячом было во времена нашего детства, и всегда они проходили необыкновенно весело и интересно. Сейчас понимаешь, что кроме радости эти игры несли в себе и массу других полезных свойств: развивали ловкость и выносливость, тренировали координацию движений и внимание. Давайте попробуем вспомнить, что же умели делать наши мячи, и мы вместе с ними. А потом научим этим волшебным играм наших подрастающих крошек. Целая серия игр предполагала соревнования между участниками в ловкости и умении виртуозно владеть мячом. Назывались эти игры по-разному: «Попугайчики», «Десятки». Для одних упражнений нужен был только небольшой мячик (идеально – теннисный), для других – мяч побольше (волейбольный) и стена. Хороши эти забавы еще и тем, что для них необязательно собирать «кворум». Играть можно вдвоем, а совершенствоваться – даже в одиночку. Упражнения-«попугайчики» могут быть такими: Подбросить мячик вверх и, когда он упадет и отскочит от земли, – поймать. Невысоко подбросить мяч и поймать. Подбросить мяч вдвое выше и поймать. Последний раз подбросить мяч как можно выше и поймать. Взять мячик в правую руку, отпустить, чтобы он начал падать вниз, и тут же поймать на лету. Тот же трюк проделывается и левой рукой. Мячик кладется на ладошку, слегка подбрасывается вверх, ловится тыльной стороной ладони, снова подбрасывается и ловится одной или двумя руками. Рука с мячиком заводится за спину, делается бросок из-за спины, и мячик ловится спереди, но уже другой рукой. Подбросить мячик вверх, хлопнуть в ладоши, а затем поймать мячик. С каждым броском увеличивается и число хлопков (обычно до пяти). Для этих упражнений нужен теннисный мячик. Каждый игрок упражняется до тех пор, пока не ошибется или не уронит мяч. После этого ход переходит к следующему игроку. И так по кругу, пока кто-нибудь первым не закончит «обязательную» программу. В игре «Десятки», или «Десяты», необходима ровная площадка и стена. Каждый игрок должен выполнить десять упражнений: Десять раз подряд ударить мячом об стену, отбивая его, как в волейболе. Девять раз стукнуть мячом об стену, ударяя по нему ладонями снизу. Бросить мяч восемь раз под правую ногу об землю так, чтобы он отскочил к стене, а от стены поймать мяч руками. Теперь семь раз, но под левую ногу. Стоя лицом к стене, шесть раз бросить мяч сзади между ногами об землю так, что бы он отскочил к стене и затем поймать его в руки. Теперь то же самое, но пять раз и стоя спиной к стене. Четыре раза бросить мяч об стену так, чтобы он отскочил от нее на землю, с отскока от земли снова ударить об стену и затем поймать. Ударить мяч об стену три раза, сложив ладони лодочкой. Два раза ударить мяч об стену сложенными вместе кулаками. Ударить мяч об стену прямым пальцем один раз. После этого предстоит «экзамен»: каждое упражнение проделывается по одному разу, при этом нельзя смеяться и разговаривать. Простая игра «Я знаю…» развивает не только ловкость, но и эрудицию. И если в «Десятки» больше играли мальчишки, то здесь уж была стихия девочек. Смысл ее очень прост. Игрок начинает бить мяч рукой об землю, приговаривая по одному слову на каждый удар: «Я знаю пять имен девочек: Маша – раз, Ира – два…» И так до пяти. Затем используются разные категории: имена мальчиков, животные, цветы, деревья, птицы, названия городов, стран, рек и т.п. Если кто-то сбился или уронил мяч, ход переходит к следующему игроку. Выигрывает тот, кто первым справился с заданием. А еще мы любили играть в «съедобное-несъедобное» – простую, веселую, полезную игру. Все игроки выстраиваются в ряд. Водящий с расстояния в 2–4 метра бросает каждому по очереди мячик, называя какой-нибудь предмет. Если это что-то съедобное, мячик нужно поймать, если нет – отбить (или просто не ловить). Правильно среагировавший игрок делает шаг вперед, если ошибся – возвращается на шаг назад. Самый внимательный, который первым смог добраться до водящего, сам становится водящим. Ему не возбранялось запутывать игроков. Было очень смешно, если кто-то по ошибке «съедал» змею или машину или отказывался от вкусного мороженого. Эх, картошка-картошка! Для следующих игр тоже необходим волейбольный мяч. «Картошка». Все игроки становятся в круг и передают друг другу мяч, отбивая его. Если кто-то из игроков мяч не отбил, он садится на корточки в центр круга, а игра продолжается. Любой игрок по желанию может выручить «провинившихся». Для этого он, отбивая мяч, старается попасть им по сидящим в центре круга. «Освобожденный» (тот, кого коснулись мячом) вновь принимает участие в игре. Сидящие внутри круга стараются поймать летящий к ним мяч. Если кому-то из игроков это удалось, то все «наказанные» возвращаются в игру, а игрок, бросавший мяч, занимает их место. Немного похожа на «Картошку» и игра «Одиннадцать». Первый ребенок бросает мячик любому другому игроку, говоря при этом: «Один!» Дальше мячиком перебрасываются молча, считая броски про себя до десяти. Тот игрок, кому выпало бросать мяч одиннадцатый раз, вместо того, чтобы ловить, отбивает его руками в землю, проговаривая громко: «Одиннадцать!» Если «одиннадцатый» игрок не смог отбить мяч или сбился со счета, он отправляется внутрь круга и там сидит на корточках. Цикл игры повторяется, но теперь уже задача «одиннадцатого» отбить мяч не в землю, а выбить им «провинившегося» игрока внутри круга. Если ему это удается, «провинившийся» возвращается в игру, если же нет – игрок присоединяется к «штрафникам». Бывает, что к концу игры остается всего лишь один действующий игрок. Тогда он молча набивает мяч об землю десять раз, а на одиннадцатый выбивает кого-нибудь из круга, и игра продолжается. Игра «Калека» потребует от ребят известной доли ловкости. Игроки становятся в круг и перебрасывают друг другу мячик. Если кто-то не смог его поймать, то игрок, который бросал мяч, «забирает» у штрафника какую-нибудь часть тела. Например, ногу (игрок продолжает играть, стоя на одной ноге), руку (нужно ловить мяч одной рукой), глаз (его закрывают), рот (не разговаривать). Если «одноногий» бросил мяч кому-то из игроков, а тот его не поймал, «калека» может вместо «отбирания» части тела вернуть что-то недостающее себе и продолжать игру уже вполне «здоровым». «Калека», не справившийся со своей утратой (например, не удержавшийся на одной ноге), покидает круг. Последний «выживший» игрок объявляется победителем. Любили мы в детстве и игру «В выбивного», или в «Вышибалы». Все игроки, кроме двух, становились в шеренгу в центре просторной площадки. Двое «выбивающих» с мячом располагались по краям площадки. В их задачу входило, перебрасывая друг другу мяч, выбить с площадки всех игроков. Тот, до кого дотрагивался летящий мяч, выходил из игры. Труднее всего было выбить последнего, самого ловкого игрока, остававшегося под обстрелом. Когда и его настигал мяч, игра начиналась сначала. Еще существовала игра, не имевшая определенного названия. Дети между собой называли ее «стенкой». Играющие становились в шеренгу, друг за другом. У первого участника в руках был мяч. Смысл игры заключался в том, чтобы бросить мяч в стенку и отбежать в конец шеренги, а следующий игрок должен был поймать мячик. И так по очереди повторяли все дети. Если игрок не успевал поймать мяч, то выбывал из игры, а побеждал оставшийся последним. Казаки и разбойники Вряд ли можно найти среди нынешних мам и пап тех, кто не играл в детстве в эту захватывающую игру, которая была самым настоящим приключением, азартной погоней. И каждый чувствовал себя опытным следопытом, распутывающим хитросплетения чужих следов и меток. Участвовали две команды. Одна в оговоренном месте считала до определенного числа (если все умели, то до 100), другая тем временем удирала, по пути оставляя мелом стрелки, указывающие направление своего движения. Стрелки ставились не слишком часто и не всегда на видном месте. Они появлялись и на стволах деревьев, и на стенах домов, и на деревянных скамейках. На перекрестках и развилках дорог стрелки раздваивались, чтобы запутать преследователей. В общем, одни удирали, другие догоняли, решая по пути массу логических задачек и учась ориентироваться в пространстве. А сколько было всевозможных «квачей»! Самый простой вариант: все убегают, «квач» догоняет. Кого догонят и «заквачуют», тот становится «квачом». Играли и иначе: все «заквачеванные» игроки становились помощниками «квача». Но интереснее всего было играть в «выше ноги от земли».В этой игре ловить можно было только тех игроков, которые касались ногами земли. Вот и приходилось залезать на скамейки, детские лесенки и горки. Вариант «салки: ножки на весу» – ноги не должны были касаться никакой поверхности, при этом допускалось даже лечь на землю и поднять ноги, но редко кто прибегал к этой мере. А прятки помните? Правила простых пряток, наверняка, известны всем. Но и у этой игры тоже было много вариантов и разновидностей. Например, «московские прятки». Играли в них так. Водящий стоял спиной к остальным игрокам, а кто-нибудь из них хлопал его по плечу. Водящий поворачивался и показывал на игрока, который, по его мнению, его похлопал. Затем давал ему задание: добежать или допрыгать (на одной или двух ногах) до определенного места во дворе. Если водящий провел опознание правильно, то игрок выполняет задание. А все остальные за это время должны успеть спрятаться. Если же водящий ошибся, то бежит или прыгает он сам, а остальные прячутся. Дальше игра идет по обычному для пряток сценарию: водящий должен найти спрятавшихся и успеть их «застукалить» – быстрее них добежать до условленного места и произнести фразу: «Стукали-пали (имя замеченного игрока)». Игрок же, в свою очередь, стремится обогнать водящего и «застукалиться» первым: «Стукали-пали я!» Игрок, которого водящий «затстукалил» последним становится новым водящим. Счастье – это секретики «Секретики» в коробочках, которые мы закапывали во дворах, были самым что ни на есть настоящим счастьем. И это абсолютно точно. Помните, с каким радостным нетерпением выкапывалась ямка? С каким благоговением складывались туда конфетные обертки, фольга, цветочные лепестки и листья, ягоды рябины, кусочки пластмассы и прочая очень важная и нужная дребедень? А потом все это великолепие торжественно закрывалось осколком стекла и засыпалось землей. Самым главным было запомнить место захоронения «клада», чтобы через некоторое время выкопать «секретик» с таким трепетом и восторгом, будто это самое настоящее сокровище. И как горько становилось, если клада на месте не оказывалось. Это вездесущие мальчишки выслеживали наши тайники и проводили несанкционированные раскопки. А сколько таких «секретиков» было забыто и выкапывалось иногда через год, а порой навсегда оставалось в земле! Расскажите малышу об этом увлекательном занятии. Как доверялись «секретики» только самым близким друзьям, как загадочно просвечивались через стеклышко несметные сокровища. А может, вы вместе закопаете такой «секретик» в укромном месте двора или на даче как самые лучшие друзья? Малышу непременно захочется поделиться тайной с кем-нибудь из своих друзей. А те, в свою очередь, соорудят и свои тайники. Посиделочки на скамеечке Помните, густые и жаркие летние сумерки, скамейка у подъезда, стайка галдящей, словно воробушки на ветке, детворы? И чей-то голос из окна: «Таня, домой!» – «Ну, мамочка, я еще десять минут, пожалуйста…» Во что же мы тогда играли? Может, в «числа»? Замечательная фантазийная игра! Набегавшись в «казаков-разбойников» или напрыгавшись в «резиночки», можно было спокойно посидеть и помечтать о самых немыслимых вещах. Помните? Из всех играющих выбирались два ведущих. Они загадывали число от 1 до 100 (если все умели считать до этой цифры). Остальные игроки по очереди пытались отгадать число, а ведущие помогали им словами «больше» и «меньше». Когда кто-то, наконец, угадывал число, ведущие спрашивали: «Что тебе?» Изначально предполагалось, что все игроки не имеют ничего: ни одежды, ни жилья. И обычно, первым делом, требовалась хоть какая-никакая одежка. Не сидеть же на скамейке голым! Игрок заказывал, например, платье, и ведущие удалялись на совещание. Нужно уточнить, что еще до начала игры обсуждался очень важный вопрос: будут ли предложенные «товары» «без брака, без юмора» или же, напротив, «с браком и с юмором». Без брака – приятнее, с браком – веселее. Каждый из ведущих придумывал свой фасон платья, и оба «товара» предоставлялись игроку на выбор. Если «товар» без брака, то платья были самые что ни на есть «принцессные» и наимоднейшие. Если же с браком… О, тут полет фантазии ничем не ограничивался! Каких только одежек мы не придумывали: из бумаги, целлофана, мха, колючек, проволоки, железа, с дырками в самых немыслимых местах… Из двух предложенных нарядов игрок выбирал тот, который ему больше по душе (из двух зол выбирал меньшее). И уходил загадывать число вместе с модельером своего платья. А второй ведущий занимал место игрока на скамейке. Игра могла продолжаться до бесконечности или до тех пор, пока игрокам будет уже нечего больше желать: каждый получит и немыслимую одежду, и шикарные дома, и машины, и яхты, и самолеты… Или пока не позовут домой. Для простой игры «Колечко» тоже нужна только скамейка. Все игроки складывают ладошки «лодочкой». Ведущий держит в сложенных ладошках колечко или любой другой мелкий предмет (пуговица, камешек). Проводя своими руками между ладоней каждого игрока, ведущий незаметно вкладывает кому-нибудь в руки колечко. Затем чуть отходит в сторону и говорит: «Колечко-колечко, выйди на крылечко!» После этих слов задача игрока с колечком быстро встать, а других участников – удержать его на скамейке. Удалось вскочить – стал ведущим. Нет – ведущий остается прежний. А в «Золушку» вы играли? Все игроки усаживаются опять же на скамейку, снимают по одной туфле и сваливают их в общую кучу. Водящий отворачивается, ему показывают обувь и спрашивают: «Кому?» Он называет имя кого-нибудь из игроков. Так продолжается до тех пор, пока не закончится обувь. Игроки надевают по второй туфле и веселятся. Иногда в «Золушку» играли и мальчишки. Тогда было еще смешнее Играйте со своими детьми, передавайте им свой опыт и, может, с вашей легкой руки многие забытые игры и забавы вновь оживут. И в детстве вашего крохи тоже будут и счастливые секреты, и радость настоящей детской дружбы, и такие одновременно простые и очень непростые дворовые игры, игры детства.


Детские часы- Я заберу тебя сразу, как освобожусь, - в четыре часа! Пожалуй, ваше обещание его совсем не успокоило, в глазах - обреченность: когда-когда заберешь? Слова минута, час для вашего четырех-пятилетнего ребенка еще пустой звук, туманная и потому тревожная фраза. Ему легче ориентироваться на привычные "метки", размечающие день: это будет после обеда, сразу после сна, после музыкального занятия и т. п. Он живет в другой системе измерения времени. Быть может, это и позволяет нам строить иллюзии о детстве как о безмерно счастливом периоде жизни. Но, так или иначе, время все-таки существует для ребенка. Как мы помним, в сказках оно играет очень важную роль. То здесь, то там раздается бой часов, означающий начало или конец какого-то события. Поэтому внутренне к пяти годам ребенок уже вполне готов к тому, чтобы учиться сверять свою жизнь с ходом стрелок. Вам нужно только предложить ему некоторую систему игровых упражнений, при помощи которых привычные нам часы и минуты станут для него осознаваемой меркой жизни. Первый вид таких упражнений связан с ограничениями в продолжительности действий. Для этого нет лучшего приспособления, чем песочные часы. Купить их можно в магазинах медицинского оборудования, и обладают они совершенно замечательными свойствами. Время в них перестает быть абстрактным и материализуется в виде песчинок. Видно, как оно наглядно, зримо течет по стеклянным трубочкам и как иссякает. Я (совершенно серьезно) полагаю, что без колдовства тут не обошлось. Может быть, какая-то фея плескалась в незримых потоках бесконечной реки времени, а потом зачерпнула из нее чуточку, произнесла заклинание, и невидимое сделалось видимым - превратилось в песок. Может, память о том, что у реки времени есть дно? Вообще-то невидимое время - могущественная, неостановимая, неподвластная людям сила. А вот заколдованное время-песок, заключенное в колбочку, послушно даже ребенку. Оно начинает двигаться только тогда, когда этого захочет человек. Вы вправе со мной не согласиться. Тогда придумайте (вычитайте, сформулируйте) более устраивающее вас объяснение о происхождении песочных часов. Важно, чтобы не было расхождений в практических действиях. А они могут быть следующими. Вы ставите песочные часы на стол и говорите: "Попробуем съесть кашу за время, которое потребуется песчинкам, чтобы перебежать из верхней части колбочки в нижнюю два раза. Начали!.. Интересно, а сколько времени нужно для того, чтобы съесть суп? Больше или меньше?" Чтобы не тревожить тень гигиенистов и избежать соревновательности во время еды, можно поставить одним из условий, что кашу нельзя есть не только медленнее отпущенного времени, но и быстрее. Согласитесь: это очень важное умение - укладываться точно в срок! Песочные часы могут оказать неоценимую услугу в процессе одевания на прогулку. А вы можете все время сравнивать, сколько времени (сколько "песочных пробегов") потребовалось вам и ребенку на разные виды занятий. Можете даже завести специальную ведомость на стене (лучше - большую, величиной в ватманский лист) и заполнять ее условными значками. В какой-то момент вы почувствуете, что воспитательная сила песочных часов, связанная с эффектом новизны, пошла на убыль, а познавательный урок усвоен. Тогда можно двигаться дальше. Раздобудьте секундомер. Не часы с секундной стрелкой, а именно настоящий секундомер - с крупной стрелкой на крупном циферблате. Это - всем игрушкам игрушка! С появлением секундомера начинается новый период экспериментов, замеров и сопоставлений - период именованного времени. Во-первых, путем наблюдений за резвой стрелкой устанавливается, что время может не только течь, как в песочных часах, но и прыгать, скакать, бежать. Во-вторых, выясняется (с авторитетных слов папы или дедушки), что пробег стрелки по кругу (от отметки 0) - это минута, а прыжок с черточки на черточку - секунда. Отрезки времени приобретают имена. Теперь можно выяснить, сколько кругов обежит стрелка, пока в песочных часах пересыпается песок. Можно взять бутылку, наполнить водой, закрыть крышкой с маленькой дырочкой и подвесить над кастрюлькой донышком вверх. Сидим, наблюдаем, отмечаем, за сколько времени вода перельется из бутылки в кастрюльку. Вот вам и водяные часы собственной конструкции. Ну а дальше можно мерить все подряд: за какое время пробегаем расстояние в 30 м, за какое время пешком взбегаем на третий этаж, за какое время преодолеваем полосу препятствий на детской площадке и т. д. и т. п. Следующее важное наблюдение ставит своей целью сравнить, что происходит на циферблате домашнего будильника или настенных часов в то время, как стрелка секундомера отмеряет свой бег по кругу. Оказывается, минутная стрелка перемещается с одного маленького деления на другое. И когда она отсчитает так все деления, большие часы покажут: миновал час! Теперь можно пересчитывать деления, считать пятерками, учиться определять, который час. Время в ваших руках! За ним можно постоянно наблюдать, и важным этапом в этих наблюдениях становится приобретение к Новому году отрывного календаря! Каждый вечер вы вместе с ребенком будете торжественно произносить: Секунды сложились в минутки, Минутки сложились в часы, И так пробежали сутки, Время вперед спешит. После этого отрывается листочек календаря и подбрасывается в воздух со словами: "День пролетел!" Оказывается, время умеет не только течь, и бежать, но и летать! Это очень нравится ребенку, а для вас важно, чтобы в представлениях ребенка о времени календарь занял место рядом с секундомером и часами - как еще одно приспособление для измерения отрезков времени (только более длинных). Третий вид упражнений связан с умением чувствовать время. Это различные игры на как можно более точное определение временного отрезка. Например, вы просите ребенка замереть или хранить молчание ровно полминуты. Он сам должен определить, когда нужно кончить упражнение. Или, наоборот, даете задание, а по окончании предлагаете ребенку определить, сколько времени ушло на его выполнение. Во "временные игры" можно играть и на детских праздниках. Вот игра "Заколдованный путник" Играющие двигаются вокруг ведущего, который хлопает в ладоши и говорит: Входишь ты в волшебный круг, Замирает все вокруг! Три минуты лишь пройдет, Путник снова отомрет. Можно назначать различные промежутки времени: полминуты лишь пройдет, две минуты лишь пройдет, но минутка лишь пройдет, пятьдесят секунд пройдет, двадцать пять секунд пройдет, семь секундочек пройдет и т. п. С последним словом ведущий нажимает кнопку секундомера и начинает отсчет времени. Тот, кто наиболее точно почувствовал нужное время, становится ведущим. Вариант: Входишь ты в волшебный круг, Замирает все вокруг. Но как время истечет, Путник снова отомрет. С последними словами играющие застывают, а ведущий включает секундомер. Через некоторое время секундомер выключается и раздается хлопок в ладоши или другой звуковой сигнал, по которому "застывшие" путники вновь оживают. Им предлагается отгадать, сколько времени они были "заколдованы". Кто называет самое близкое к действительному значению число, становится ведущим. А вот еще несколько полезных упражнений: Когда это бывает? Первый вариант: взрослый или ребенок по очереди загадывают какое-нибудь время суток и показывают, что они в это время делают. Например, утром - чистят зубы, вечером - раздеваются и т. д. Задача наблюдающего - определить, что делает водящий, и назвать время суток. Второй вариант: взрослый или ребенок называет какое-нибудь время суток и показывает, что он в это время делает (несколько действий), но одно действие при этом заведомо неправильное. Например: утром встаю с постели, умываюсь, сплю. Задача наблюдателя - отгадать, что делает водящий, и определить, какое действие неправильное. Время года Постепенно начинайте знакомить ребенка с календарем, понятиями года, месяца, недели. Заставлять его специально заучивать названия месяцев или дней недели, конечно, не следует. В игре, в совместном чтении связывайте то или иное время года с приметами собственной жизни ребенка (зимой ты будешь кататься на санках, а летом - купаться в речке) и жизни окружающего мира, природы (весной на ветках вырастают листочки, а осенью они опадают). Побуждайте ребенка самостоятельно находить особенности того или иного дня недели, месяца или времени года. Читая малышу стихи, просите его сказать, о каком времени года в них идет речь, сравнить зиму и лето, весну и осень. Зима или осень? Рассматривая фотографии в журналах, иллюстрации в книгах, задавайте вопросы: "Это весна или осень?", "Бывает так в декабре?", "Скоро ли наступит здесь зима?" и т. д. Всего одна минута! Предложите малышу представить, что может произойти в мире за одну минуту (секунду, час). Покажите лист цветной бумаги (например, красного или зеленого цвета) и попросите представить, что это дверь в волшебный мир, в котором можно пробыть только одну минуту. По "возвращении" спросите, что ваш "путешественник" успел сделать в том волшебном мире. После путешествий После настоящих совместных путешествий и поездок с ребенком у вас наверняка будут накапливаться фотографии. Расположите их в альбоме в том порядке, в котором они были сделаны, и рассмотрите их вместе с малышом. При этом обсуждайте последовательность происходивших событий: "Сначала мы...", "Потом было...", "После этого ты..." и т. д. Ростомер Старший дошкольник может почувствовать и оценить более длительные промежутки времени. Бумажная лента-ростомер в детской показывает, что за день и за неделю ничего не изменилось. А через месяц? Через три месяца? Можно обрисовать ладошку на бумаге или сделать отпечаток в специальной пластической массе. Какой твоя ладошка станет через полгода? Попробуем сравнить! Можно изготовить "капсулу времени" из какой-нибудь плотно закрывающейся емкости (например, банки с завинчивающейся крышкой). Пусть ребенок заполнит ее предметами, которые важны для него именно сейчас. Спрячьте "капсулу" подальше и договоритесь о дате ее "вскрытия". Что изменилось за этот срок? Статья подготовлена по материал книги М.С. Аромштам "Дом, в котором живет малыш" и книги Г.Е. Акимовой "Расту, играю, развиваюсь!".


Ярмарка non/fiction привычно ассоциировалась у меня с «серьёзной» литературой. С журнальными проектами, критикой и документалистикой. Ну, просто с этого конца доводилось мне на неё захаживать. Но я знала, что где-то здесь есть «Детская площадка». И в этом году решила непременно её найти. Надо сказать, что с первого взгляда в субботу днём non/fiction казалась определённо не приспособленной для детей и жалеющих себя людей. Очереди в гардероб начинались от самого входа и тянулись через вестибюль затейливыми кривыми, в которых приходилось лавировать. Чтобы не портить себе настроение, мы не стали присоединяться к очередям, окунулись в беспорядочный хаос и принялись плыть в общем потоке… куда-то вглубь ярмарки. Детская площадка отыскалась только на третьем этаже и только со второго круга по этажу. С этого времени всё пошло хорошо, но прежде необходимо сделать лирическое отступление, которое, увы, я так часто хочу и всегда забываю сделать Как и многие читатели, я нередко бываю в местах, куда ходят родители с детьми. Это театры, музеи, выставки, ярмарки, парки… И всегда – поистине всегда, без исключения – встречаю одну и ту же удручающую картину: очереди перед женским туалетом, в которых рядом с мамами подпрыгивают, маются маленькие дети, - и абсолютно свободное пространство перед мужским. Вот и на non/fiction мне пришлось наблюдать, как интеллигентные дамы с детьми, с ужасом поглядев на длинную змеюку очереди, устремлялись искать «другой туалет», радостно бросались к похожей двери, рядом с которой никого не было, и разочарованно замирали: «Ах, это мужской…» Планировщик, который однажды уразумеет, что потребность в этих дверцах у дам и мужчин далеко не одинакова, и что пропорция должна быть не 1:1, а хотя бы 2:1 - великое дело сделает. Может даже, это случится ещё на нашем веку. А на «Детской площадке» нас сразу ждал приятный сюрприз: тут нашлись гвоздики, на которые непривередливые граждане вешали свои пальто и курточки. И мы так и сделали. Дочь тут же стала со страшной силой рисовать. Надо сказать, что рисовать там можно было почти везде. Самостоятельно и с помощью взрослых. Традиционно – за столами. Более неожиданно – на стене. За деньги – на кувшинах и тарелках, которые потом забираешь себе на память. Ну, а я рисовать не стала и пошла смотреть выставку старинной детской книги. Какими наивными и добрыми показались мне эти иллюстрации и подписи к ним! Вот серьёзный мальчик в окружении книг. Написано: «Порядочный Саша». Вот большеглазая девочка прижимает к груди книжку и всё лицо её выражает умиление. Написано: «Посмотрите, какая хорошенькая девочка! Она очень любит учиться и в особенности любит сама читать после класса». Вот мирные детские забавы на обложке книги «Великолепная русская азбука. Подарок для добрых детей». Вот два великовозрастных шалопая скачут на коленках и пытаются в таком положении зажечь свечу в подсвечнике. Написано: «Комичныя упражненiя». Что это была за умилительная мягкость: свойство нашего языка, ныне утраченное, или же действительно кротость нравов? На нынешней non/fiction русских детей учили нравственному рассуждению, в основном, приезжие гости. Пока дочь рисовала, я забрела на детский семинар по практической философии, где все участники и лектор сидели в синих креслах-мешках и, кажется, немного скучали. Философские семинары («В чём полезность искусства?» «Есть ли жизнь во Вселенной?» «Цели и средства в речи») вели преимущественно лекторы из Франции. Немецкий институт культуры им.Гёте показывал цикл детских документальных фильмов «Юные герои». При нас состоялась встреча со шведской писательницей Анникой Тор, а были ещё и другие встречи и показы, судя по названию – интересные, - на которых мы, увы, не побывали. Надо сказать, что ассортимент детской книги на non/fiction показался более интересным, чем на книжной ярмарке, которая состоялась в сентябре. Более того: на детской площадке детские книги разных издательств были собраны вместе, и это было очень удобно. И если даже среди «взрослой» литературы на non/fiction были очень заметные вкрапления художественных книг, то для детской такого разделения вовсе не наблюдалось. Очень понравилась яркая, весёлая, характерная книга испанского детского фольклора «Видел я, как мышка сеет». Детские потешки, колыбельные, считалки, дразнилки даны в ней на двух языках: русском и испанском; для тех ребят, кто начал изучать язык, - самое оно. Немало было книг, посвящённых теме «Дети и Вторая мировая война». Преимущественно это книги о преследовании и спасении евреев. У той же Анники Тор, которая пишет, в общем-то, о современных подростках, есть повесть «Остров в море» - о еврейской девочке Штеффи, которая попала на шведский остров, в семью рыбаков, в то время как её родители остались в Австрии. До самого конца книги Штеффи так ничего и не знает о них, но весьма вероятно, что они попали в концлагерь. Понемногу девочка привыкает к совершенно непривычному для неё быту и начинает верить, что приёмные родители любят её. Интересна книга Анны Ремез и Натальи Колотовой «Стражи белых ночей». Это сказочная повесть о Санкт-Петербурге, памятники которого в одночасье исчезают с пьедесталов, чтобы бороться со злом, которое надвигается на город. Авторы из Питера часто умиляют меня любовью, даже нежностью к своей «малой родине». И то сказать: этот город обращается в сцену сказочного действия изящно и непринуждённо, а если писать сказку о современной Москве, то получатся, скорее, «Дозоры» Лукьяненко… В конце книги дан перечень памятников Санкт-Петербурга с их краткой историей. С радостью купила – и значительно дешевле, чем она была в магазинах – стародавнюю книгу своего детства «Тайны анатомии» Кэрол Доннер. Брат и сестра, близнецы Молли и Макс (а также зачем-то их кот Бакстер) попадают в организм человека и принимаются путешествовать по кровеносным сосудам и внутренним органам. Звучит жутковато. А если ещё учесть натуралистичные картинки! Но меня когда-то в детстве поразила эта книга – поразила и немало помогла понять, как устроено и работает то, из чего состоит моё тело, то, чего я не вижу, но без чего мне не жить. И хотя я не стала врачом (а кто-то, наверное, прочитав «Тайны анатомии», дошёл и до этого), то было важное знание. В этой книге в конце тоже есть перечень – анатомических терминов. Напоследок упомяну ещё об одном авторе, который меня удивил. Это Оскар Бренифье и две его книги: «Что такое добро и зло?» и «Что такое чувства?» Идея проста и гениальна – настолько, что Бренифье даже трудно назвать в полном смысле писателем. Он талантливый программист, пишущий алгоритмы, он психоаналитик, говорящий с детьми. Он задаёт вопросы, которые волнуют всех, и даже взрослых. Вот, например, такой: «Нужно ли всегда слушаться родителей?» И даёт на них много разных ответов, ни один из которых не является полным и окончательным. Главная идея Бренифье выражается в двух служебных словах: «да, но…» Фактически, он вытаскивает на свет божий те сомнения, которые каждому довелось испытать, и предлагает об этом поговорить. В его книгах нет поучения, они схематичны и – как заметил один рецензент, которому они не понравились, -- похожи на комиксы. Действительно, похожи, но только формой. Цель у Бренифье другая и глубокая: заставить думать, задавать вопросы и научить пониманию, что ответов может быть много. Следуя заветам Бренифье («да, но…»), я не могу с уверенностью сказать, что эта книга полезна. Допускаю, что конспективная её форма не соответствует глубине содержания и отчасти его обесценивает. Допускаю, что, напротив, многие прочитают книги Бренифье как откровение, найдут в них дорожку для тех мыслей, которые давно следовало додумать и проговорить вслух. Одно только хочется утверждать: такие книги надо читать родителям и детям вместе. И разговор, который будет сопровождать это занятие, будет интереснее чтения. В целом, несмотря на свою хаотичность, загруженность, запруженность народом, книжная ярмарка non/fiction порадовала своей детской программой. Сюда действительно можно прийти с детьми, лучше изучив предварительно программу на сайте Moscowbookfair, – и даже ненадолго оставить детей на «Детской площадке», чтобы на какое-то время почувствовать себя вольной рыбкой в разливанном море книг.


Вальдорфская педагогика: сделано в сектеАнтропософия- псевдохристианское течение, имеющее свои корни в теософских дебрях. Постепенно, благодаря авторитету Рудольфа Штайнера, оформилось, как самостоятельное учение. В отличие от теософов, антропософы признают Христа в качестве "высшего духовного существа". Модное в начале XX века, учение смогло привлечь последователей из интеллигентных семей в Германии, слегка "подзабывших", что же вообще есть христианство. Но, как известно, опаснее всего та ложь, которая наиболее близка к истине. Я не задаюсь целью подробно раскрыть тему антропософии- "digging in the dirt", копание в грязи мне представляется малоинтересным (к чему, кстати, пришел и Михаэль Энде). Замечу лишь, что антропософы не гнушаются ни оккультных практик, ни оккультных идей. Рудольф Штайнер родился 27 февраля 1861 г. в городке Кралевич на территории Австро-Венгрии (теперь Хорватия). С детства он обладал незаурядным ясновидением и мог наблюдать души умерших, ангелов, и т.д. Штайнер получил образование в Венском Технологическом Институте (1883 г.) и позднее защитил докторскую диссертацию по философии в Ростоке (Германия) на тему "Истина и наука". В течение 1890-х гг. он активно сотрудничал в ряде литературных журналов, занимался преподавательской деятельностью. Оккультно-языческий характер германского нацизма хорошо известен. И штейнеровский оккультизм способствовал созданию того антихристианского, неоязыческого фона, который сделал возможным воцарение нацистско-языческого мифа. В частности - общим для всех теософов учением о семи расах человечества, из которых ХХ век - это время, когда начинает рождаться самая высокая "шестая раса". Последующие гонения на штейнеровские школы со стороны нацистов - это уже "внутрисемейный скандал", подобный гонениям на троцкистов со стороны сталинистов в соседней стране. О мировоззрении самого Штейнера от себя я говорить ничего не буду. Вот выдержки из "Философской энциклопедии" (из ее лучшего, знаменитого "пятого тома"): "В 1902 г. Штейнер обратился к теософии. Возглавил германский отдел Теософского общества, где он развил исключительно бурную деятельность. Штейнер построил антропософский храм Гетеанум (Дорнах, Швейцария). В 1923 г. храм сгорел - вопреки предсказанию Штейнера, что он простоит 300 лет. Само учение Штейнера представляет собой синкретическое соединение западных и восточных религиозно-оккультных учений, в котором можно выделить элементы гностицизма, пифагорейской мистики чисел, каббалистики, оккультно истолкованного христианства... Была разработана целая система ступеней посвящения с обрядами инициации наподобие масонских. Первые ступени включали танцы, выработку эвритмии, постановку театральных мистерий. Для посвященных читались особые секретные курсы. Человек, по учению Штейнера, в соответсвии с традициями древнего оккультизма, образует микрокосм в составе физического, эфирного и астрального тел, причем эфирное тело нисходит в человека с прорезанием коренных зубов (около 6 лет), а остальное - с достижением половой зрелости. Эти сферы отражают три ступени, через которые прошел, по Штейнеру, в своем становлении Мировой Дух; с 1909, то есть с открытия антропософии, мир вступил в четвертую фазу, на которой формируется духовное "Я". Итак, учение Штейнера все же является и религиозным, и антихристианским. Штейнер, например, утверждал, что Христос не был распят, ибо "дух Христа" решил не страдать, и потому заранее, еще до распятия покинул телесную оболочку "человека Иисуса". Вальдорфские школы являются "неконфессиональными" только том смысле, что они противопоставляют себя всем христианским конфессиям сразу. Ф.Карлгрен так пишет об этом: "Когда говорят о вальдорфской педагогике, то речь идет об образе жизни. Специфической особенностью вальдорфских школ является то, что все члены корпорации видят одну и ту же духовную цель. Стало правилом, что учителя не могут исполнять своих обязанностей без тщательного изучения человековедения Р.Штейнера и без внутренних усилий, которых требует антропософский путь развития" (Карлгрен, с.257). Итак, и дети, и учителя должны приобрести не просто знания о религии или антропософии - но пережить соответствующий религиозный опыт: "Надо дать детям приобрести религиозный опыт" (там же, с.106). "Один раз в неделю для детей устраивается религиозное действо, которое ввел Рудольф Штейнер" (с. 107). Интересно, кстати, что при случае антропософы могут утверждать нечто прямо противоположное: "преподавание антропософии в вальдорфской школе - это нонсенс". Учителю изучение оккультной доктрины Штейнера должно помочь, в частности, тем, что он должен научиться распознавать в детях опыт их прошлых инкарнаций (с.109). В самих "вальдорфских школах принято свободное христианское религиозное обучение" (там же). "Свободное" здесь значит - не представляющее ни одну из христианских конфессий, а "христианское" значит всего лишь антропософски-оккультное. Но все же признается, что религиозное воспитание в этих школах есть. "С первого по четвертый класс преподавание строится на основе рассказов, пробуждающих почитать Господа Бога, Божественное в природе" (там же). Вот пример, как это делается: на уроке арифметике малышам говорят: "Некоторые легенды о происхождении мира повествуют как из одной стихии рождались все остальные. Целое делят ради получения частей. Давая задания по арифметике, учитель постоянно указывает на один и тот же принцип: членится, раскладывается некое единое целое. В какой-то момент дети должны почувствовать, что в конечном итоге мир также представляет собой единство (согласно Пиаже, не только те, кто получил религиозное воспитание, склонны считать Бога творцом всего сущего)" (там же, с.13 ). Так детское сознание приготовляется к принятию основной оккультной аксиомы: Бог и мир есть одно и тоже, а добро и зло (четное и нечетное) есть две стороны одного Абсолюта, Единого Начала. В "Теософском словаре" Е. Блаватской, которой и обязан Штейнер основными чертами своего мировоззрения, об этом говорится так: "Demon est Deus inversus. - каббалистическая аксиома; буквально "дьявол есть перевернутый бог", что означает, что не сушествует ни зла, ни добра, но те силы, которые создают одно, творят и другое, в соответствии с природой материалов, на которые они воздействуют". Педагогическая плодотворность вальдорфской педагогики у незивисимых педагогов вызывает немало сомнений: "Ребенок ставится в условия таких закономерностей развития, что его самосознание и диалог с миром не могут проявляться. Вряд ли их можно считать способными к принятию решений и настроеннными на диалог". Книга называется "Пути окаменения", ибо Штейнер (steiner) по-немецки - камень. Штейнеровская педагогика и не может быть эффективной, потому что в ее основе лежит весьма устаревшая типологизация характеров и мифологизация 7-летних периодов развития человека (от которых уже давно отказалась психология развития)15 . "Вальдорфцы" вынуждены держаться за эту поистине антикварную схему потому, что, согласно Штейнеру, инкарнация души происходит постепенно, циклами по 7 лет: сначала низшая, животная душа входит в новое тело, и только к 21 году в человека подселяется, наконец, последний "астрал". Наверно, не без оснований Э.Блох назвал Штейнера "четверть образованным"... Прежде, чем пускать антропософию Штейнера в русские школы, стоило бы прислушаться к тому, что говорили о нем русские философы. Семен Франк: "В двух формах происходит, в области учений о душе, устранение научного знания: в форме наивной фальсификации науки через безотчетное, сумбурное ее смешение с религией и мистикой и в форме сознательного отрицания науки. Первое мы имеем в столь популярных ныне оккультических и теософских учениях о душе, которые сами именуют себя сокровенной наукой ("Geheimwissenschaft" Штейнера!). В настоящее время, конечно, уже невозможно относиться с огульным отрицанием, как к сплошному суеверию и шарлатанству, ко всей области упомянутых учений: слишком много здесь оказалось проверенных фактов и слишком ясна связь их с интереснейшими достижениями официально признанной научной психологии (гипноз, "подсознательное" и пр.). Интерес к этой области обнаруживают теперь все живые, непредвзятые умы, субъективно, по своим симпатиям и умственным привычкам совершенно далекие от нее. И огульное отрицание и высмеивание есть здесь обычно лишь признак высокомерной, псевдонаучной узости. За всем тем остается несомненным, что так, как по большей части ведутся исследования этого типа, они представляют невыносимую смесь объективных наблюдений с субъективной фантастикой и, главное, основаны на грубейшем смешении науки с мистикой, одинаково искажающем ту и другую и ведущем к каком-то противоестественному супранатуралистическому реализму. Тонкая, своебразная, ни с чем не сравнимая область духовной жизни, достижимая лишь несчувственному внутреннему созерцанию, рассматривается здесь как что-то видимое, осязаемое, материальное, над чем можно производить внешние эксперименты, что можно даже взвешивать и фотографировать; и именно в силу этой ложной рационализации по существу сверхрационального действительно рациональный момент всякого - точность понятий, последовательность и обоснованность мышления, отграничение доказанного и объективного от сомнительного и непроверенного - становится совершенно невозможным; и шарлатаны и легковеры имеют здесь в силу самого метода, в силу основных предпосылок исследования неизбежный перевес над добросовестными и осторожными людьми". Н. Бердяев: "Редко кто производил на меня впечатление столь безблагодатного человека, как Штейнер. Ни одного луча падающего сверху. Все он хотел добыть снизу, страстным усилием прорваться к духовному миру... Некоторые антропософы производили на меня впечатление людей одержимых, находящихся в маниакальном состоянии. Когда они произносили "доктор (Штейнер) сказал", то менялось выражение глаз, лицо делалось иным и продолжать разговор было нельзя. Верующие антропософы гораздо более догматики, гораздо более авторитарны, чем самые ортодоксальные православные и католики... Такие лица как Минцлова (эмиссар Штейнера в России) могли иметь влияние лишь в атмосфере культурной элиты того времени, проникнутой оккультными настроениями и исканиями. В этой атмосфере было много бессознательной лживости и самообмана, мало было любви к истине. Хотели быть обманутыми и соблазненными. Терпеть не могли критики"17 . Впрочем, Бердяев еще видел среди теософов "русских мальчиков". Ныне же остался только "полукультурный слой, преимущественно состоящий из дам, который тянется к теософии по тем же теплопрохладным мотивам, которые влекут их к благотворительности, к нравоучениям, к маленьким чудесам личной жизни". По впечатлению о. Сергия Булгакова, Штейнер "дилетантски" был знаком с философскими течениями. "Он пишет как человек, никогда не соприкасавшийся с философией". "Штейнерианство не есть ни "углубление христианства", за которое оно себя выдает, ни даже ересь или особое течение в христианстве - оно просто ничего общего с христианством не имеет, и самое это сближение есть самообман или заведомая подделка. Даже самые сложные и запутанные гностические построения, о которых сохранила нам память история, далеки от тех оккультных грез, одеваемых - насильственно и кощунственно - в образы Евангелия, и по сравнению с этим даже кощунства восточной теософии с их Звездой Востока кажутся невинными благоглупостями в сопоставлении с этой настойчивой и по-немецки упорной доктриной. Попытки соединения суть или недоразумение и недомыслие, или же автогипноз и шарлатанство... До такой степени все различно, далеко и чуждо, что невольно встает последний вопрос: к чему все это переряживание? Зачем одевать совершенно нехристианское мировоззрение в христианские одежды, зачем "пятое евангелие" Акаши излагать как продолжение и истолкование четырех Евангелий Церкви? К чему этот синкретический маскарад, и не лучше ли, подобно восточной теософии, открыто отпасть от христианства?". Еще один русский философ и педагог - Василий Зеньковский - замечает, что "Учение о человеке у Блаватской представляет довольно беспорядочную сводку разных идей, эклектически взятых из индуизма и так называемой "герметической" литературы. У Штейнера все это несколько переработано, но основной дефект остается: мотивы и основания разграничения разных "сторон" в человеке и у него необычайно шатки". "Антропософия себя именует "духоведением", хотя она есть учение о темной духовности в человеке: антропософия не знает тайны человека в его целостности и в его личном отношении к Богу, а базируется лишь на том, что мы в дальнейшем будем именовать "темной" духовностью". Борис Вышеславцев, блестящий знаток европейской философии, также свидетельствует, что "Штейнер всецело во власти сумбурного подсознания, его сознательная мысль архаична и инфантильна, для научно-философского и мистического эзотеризма он вечно остается непосвященным. Штейнер грезит и видит сны; это драгоценный источник познания, но бывают "вещие сны" и бывает бред. Примером такого бреда может служить христология Штейнера". Николай Лосский также не может высказать комплиментов в адрес теософии: "Все это учение переполнено сведениями о природе Солнца и различных планет, о различных духах, населяющих их, о влиянии на душу умершего человека, сведениями явно фантастическими, выходящими за пределы доступного человеку опыта и обнаруживающими свою несостоятельность, поскольку некоторые из них противоречат общим достоверно известным принципам строения мира. Например, Штейнер утверждает, что горящие газы находятся только на периферии Солнца, а внутри его нет ничего материального, даже пространства (R. Steiner. La vie apres la mort. p.42). Трудно понять, как мыслит человек, способный говорить о шаре, у которого периферия пространственна, а внутренность не то чтобы пуста, а совсем не пространственна!" Отношение Ивана Ильина к антропософии высказано в его письмах по поводу книги Андрея Белого (Б. Н. Бугаева) "Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности". "Эта личная злоба, которой хватило для того, чтобы написать отвратительный памфлет в триста сорок одну страницу,.. обнаруживает со всей очевидностью, что это такое за "катарсис" души, который осуществляется под руководством Рудольфа Штейнера, курсов коего, по Вашему признанию, "нельзя безнаказанно слушать". По истине: "по плодам их узнаете их... Пасквиль г. Бугаева - ядовитый газ, направленный в лице Метнера против всех нас, против всех работников в сфере христианской религии и европейской культуры. Уничтожающее дружное противодействие нас всех системе Штейнера, [которая] через насилие над душами своих адептов чинит насилие над добрым именем и честью всех мыслящих свободно - есть наш общий безусловный долг и акт самосохранения!... [Нужно организовать] дружное противодействие не только против данного факта (пасквиля г. Бугаева против Э. Метнера), но и против лже-идейного первоисточника, т. е. против организованной анти-культуры штейнерианства, ибо иначе последуют без числа и меры новые факты попрания личностей и идей... Выдвигаемая Штейнером "Антропософия" - учение враждебное и настоящей философии, и подлинному искусству". Антропософия давно знакома русской культуре. И потому не стоит спекулировать на советской и постсоветской необразованности и делать вид, будто только недоумки и невежды противостоят интервенции Штейнера в русские школы. Впрочем, антропософы готовы и виднейших русских философов представить в качестве невежд. Вчитайтесь: "В одном из писем Блоку А. Белый пишет, что в 1904 году Булгаков скаал ему (передаю смысл по памяти): "Теософия это еще ничего. Сейчас нас ожидает уже настоящая тьма - Штайнер!". Можно задать вопрос: а на что, собственно, опирался Булгаков, когда в 1904 г. выносил свое суждение? Должно быть, на гениальную интуицию. Во всяком случае не на трезвый анализ. В то время в России, кроме незначительных статеек в теософских журналах, никаких книг Штайнера опубликовано не было". И Сергей Булгаков становится в глазах читателей этаким образованцем хрущевских времен: "Пастернака я не читал, но скажу...". Однако, в те годы Россия не была изолированна от европейской культурной жизни. Да и Булгаков мог работать отнюдь не только с переводами; немецкий язык он знал прекрасно, и в самой Германии бывал. Именно зная - что происходит в религиозной жизни Европы, Булгаков предупреждал своих друзей в России от увлечения новой модной сектой. Я не вхожу в разбор педагогической стороны дела. Из немецких источников я знаю, что в "вальдорфских школах" у детей хуже развивается математическое и етстественно-научное мышление. Что же касается художественного, образного мышления, то и оно не слишком радует, потому что та интерпретация мира художественных образов, которую дают в этих школах, носит оккультный характер, который заслоняет собою все-таки христианское содержание большинства произведений европейского искусства. В результате в старших классах вальдорфские школы Германии вынуждены забрасывать всю свою специфическую методику и просто натаскивать учеников по обычным программам - чтобы те могли нормально сдать государственные экзамены. Секты настаивают на своей "нерелигиозности" для того, что беспрепятственно нарушать закон о светском характере образования. В России так действуют неоязыческие секты типа мунистов (чей учебник "Мой мир и я" издан учрежденным ими якобы светским "Международным фондом образования"), рериховцев и антропософов. В результате в России школа оказалась отделена от Церкви - но не от сект. Насколько "нерелигиозна" антропософия, можно судить по следующей похвале, произнесенной антропософом К. Свасьяном в адрес антропософии же: "Антропософия сегодня является единственной формой сознания живого и вторично, но уже в нашем сознании воскресаемого Христа". Понятно, что течение, претендующее на роль "живого христианства", является религиозным, а, поскольку оно еще и мыслит себя "единственным", значит, оно ощущает себя еще и некоей альтернативой историческому, церковному христианству. Свасьян надеется на то, что его энтузиастическим заклинаниям поверят на слово. Стоит ему только сказать, что, мол "антропософия - не секта, а духовная наука, в ее истоках расширенное до духоведения естествознание", так все только восхитятся. Но для меня слово "наука" звучит вполне определенно. В науке принято демонстрировать все методы, с помощью которых ты пришел к своим результатам. Эти методы должны быть признаны и используемы другими учеными (причем независимо от их личных религиозных позиций). Любой результат в науке должен быть воспроизводим другими исследователями, и тем самым проверяем. Господин Свасьян - объясните же мне, каким именно методом Штейнер пришел к выводу о том, что некая "сестринская душа Адама" сначала воплотилась в Кришне, а затем - "в мальчике Иисусе от Луки", и в итоге двенадцатилетний Иисус "соединяется с силой Кришны, с самим Кришной". Бедный Иисус - в нем, оказывается, был целый легион духов: "мальчик Иисус несет теперь "Я" Заратустры"; "в астральное тело мальчика Иисуса вступает Будда". Это что - естествознание? С научной точки зрения это просто бред. Но в восприятии христиан это еще и бред кощунственный. Церковь не скрывает своей точки зрения на "вальдорфскую педагогику" как на сектантскую методику. Но люди должны знать разные мнения - хотя бы для того, чтобы выбрать свой путь. Как об этом предупредила, например, Лютеранская Церковь Германии: "Во всяком случае, христиане-родители не должны оставаться в заблуждении, что стоящий за "вальдорфской педагогикой" штейнеровский образ человека по пониманию евангелической Церкви не является библейским". И католики, и православные с этим полностью согласны: штейнеровская система "вальдорфских школ" является оккультной, но отнюдь не христианской или светски-нейтральной. Попытки же отделить методики вальдорфских школ от их оккультной почвы, на которые уповает, например, Е.Ямбург, по чьей просвещенной инициативе и появились антропософы в школах России, явно бессмысленны. Россия - такая страна, в которой даже нерелигиозные сами по себе феномены обретают религиозный смысл. Например, марксизм на Западе был обычной социологической школой, а в России обернулся "штурмом небес". "Гербалайф" в Америке, может, является обычной экономической авантюрой ("пирамидой"), но в России явно превращается в секту. Вроде бы безобидные "обливанцы" Порфирия Иванова уже провозгласили своего учителя воплощением Бога Отца. Тем более искони религиозная "вальдорфская педагогика" в России зацветет пышным оккультным цветом. И еще сотни школ перейдут на религиозный статус, числясь при этом вполне "светскими".




Здоровье моих детей © 2014 Все права защищены. Powered by Здоровье моих детей


Яндекс.Метрика